Ицкоатль помолчал, не сводя с барда немигающего взгляда. Убить его сейчас он мог, но тогда придётся объясняться с бароном. С двумя баронами, и оба могут остаться недовольны этой смертью. Кроме того, этот человек действительно помог ему, сам того не зная. Без его подсказки шаман никак не мог правильно пропеть заклинание, и Ицкоатль всё время соскальзывал в бездну, не имея возможности закрепиться в уже опустевшем теле. Долг благодарности требовал сохранить ему жизнь.
— Ты очень наблюдателен, — повторил он. — Скажи, что у вас делают с людьми, в которых вселился дух?
— Такие случаи исчезающе редки, — отозвался бард. — Но всё зависит от духа. Если он дружелюбен — зачем ему вредить?
Ицкоатль кивнул. Это было разумно и успокаивало. Хотя дружелюбным он себя назвать не мог, но и разрушать всё вокруг себя не собирался.
Как и посвящать в свою тайну всех подряд.
— Ты сказал, нам нечего делить. Но скажи, собираешься ли ты поддерживать отношения с бароном Андрисом? И если да, то чего будешь искать в этих отношениях?
— Собираюсь, — ответил Халлар. — Но правда за правду. Скажи мне, Саркан Джеллерт, что ты помнишь про род Чонгоров?
Ицкоатль осторожно заглянул в память Саркана. Нашлось не много, но найденное впечатляло.
— Не могу сказать, что наслышан, — отозвался он, пока пауза не слишком затянулась. — Этот род любили, у них почти не было врагов, или мне о них не известно… Король изгнал их на окраину государства, а потом и вовсе приказал уничтожить весь род. Но о причинах опалы я ничего не знаю.
— Последнее, что я помню о тех временах — это помороженный мальчишка в нижнем белье, закутанный в дорожный плащ одного из оставшихся верным отцу людей, — глухо начал свой рассказ бард. — Лошадь на рысях, огибание третьей дорогой всех постоялых дворов и любых трактиров. Он меня спас и отдал в одно из отделений клана Ночных Теней — единственных, кто мог меня принять. А дальше… Ну что такое чужак в клане, сам должен понимать. Обучение у Теней и так не самое лёгкое. Но друзей я там так и не завёл. Чужак же. Что он может понимать в жизни Клана? Посвящение так ничего не изменило, но на мою беду, в Клан пришли люди короля с каким-то Заказом. И один из них меня узнал. Клан попытался меня выдать, но я ушёл. С тех пор между нами вооружённый нейтралитет, скажем так. Иногда приходится выполнять их заказы — сам видел, как Кончар обрадовался. Видимо, накопилось что-то. Ну, а я охочусь за людьми короля, теми, что ещё могут меня узнать, и ищу подходы к нему самому. Что же до причин…
Халлар внезапно ухмыльнулся, и у собеседника по спине пробежали стаи ледяных мурашек. Так могла бы улыбаться сама Смерть в её наиболее классическом виде.
— Причиной было предсказание о том, что кто-то из нашего рода сковырнёт его с табуретки, после чего он сам помрёт, не оставив наследников.
К предсказаниям Ицкоатль относился очень серьёзно. Перед ним сидел наследник трона волей богов. Это требовало пересмотра планов.
Вместо одного — два короля? Почему бы и нет. Одному — владения на западе от Алгеи, другому — на востоке. И между ними — пирамида на Солёном острове…
— Саркан Джеллерт умер и отправился в рай воинов, — тихо сказал Ицкоатль. — Я умер и отправился в рай воинов, но вместо него попал в тело Саркана. Такова была воля богов, и я ей подчинился. Хотя мне и предлагали выбор между раем и новой жизнью, моя честь воина выбрала жизнь и служение богам. Я не дружелюбен, будущий король этого мира, но я верен друзьям и честен с врагами. Моё имя — Ицкоатль, Обсидиановый Змей. Правда за правду. Теперь ты знаешь, кто я такой.
— Стоп-стоп-стоп, — запротестовал Халлар, невольно повышая голос. Потом опомнился и речь его снова стала негромкой — всё-таки выучка Ночных Теней чего-то да стоила. — Я могу понять, что такое рай воинов, в конце концов — сам воин. Хоть и наёмник. Но кто такие боги?
Это было проблемой. В языке этого мира не было даже слова для обозначения богов, и Обсидиановому Змею пришлось использовать родной язык. Он назвал богов, как привык — теоме. Но как объяснить суть этого понятия в мире, где нет богов?
Здесь знали духов, добрых и злых. Их могли попросить о помощи — и порой они помогали. Если хотели. Здесь имели смутное представление о посмертии: знали рай и ад, но как места, куда дух попадает после смерти и продолжает жить в соответствии с тем, кем был при жизни. Был добрым землепашцем — после смерти твоя нива будет плодородной, был злым — будешь собирать колючки вместо зерна.