И едва поварёнок выполнил просьбу барда, дробью прозвучали три удара. Вокруг его головы, едва не касаясь кожи и волос, торчали нож, вилка и ложка. Последняя воткнулась черенком. Взмаха рукой никто не заметил.
— Ухххх тыыыы… — протянул Матьяс, медленно приседая и кося глазами во все стороны. Потом развернулся, выпрямился и потрогал глубоко воткнувшиеся в дерево столовые приборы. Оглянулся на Халлара, тараща огромные восторженные глаза. — Господин бард, а вы меня научите?! Я тоже так хочу уметь!
Судя по всему, грех неумения стрелять из лука барду был прощён. Он снова был героем.
— Закончишь на кухне, приходи на тренировочную площадку, — кивнул Халлар. — Я вроде видел там мишени.
Глава 20
Забрав у посыльного свёрток с доспехом, Ицкоатль пригласил барда в свою комнату.
— Немного времени у нас есть, — сказал он, входя в своё жилище, — научишь, чему хотел. Какие-то хитрости с надеванием?
— Порядок надевания, разве что, — пожал плечами бард. — Начинать надо с ног. И завести под это дело отдельную безрукавку.
Говоря всё это, Халлар надевал на побратима отдельные части доспеха, сопровождая их то советами, то вопросами. Наконец пришёл черёд бахтерца.
— Почему его не любят? — говорил он, помогая Ицкоатлю справиться с надеванием. — Бахтерец тяжелее, чем кольчуга, но почти столь же гибок. А отдельные пластинки тонки настолько, что их можно согнуть голыми руками. Потому и считается, что он непрочен. Однако тем ударом по обычному чешуйчатому доспеху я ломаю человеку рёбра. Тебя же просто откинуло. Догадываешься, почему?
И не дожидаясь ответа, бард продолжил:
— Всё дело как раз в этих пластинах. По одной их можно легко согнуть. Однако, смотри, набор их таков, что в любом месте, куда ни ткни, этих пластин находится пять штук. А так как они легко гнутся и всегда находятся в движении, они очень хорошо тормозят любой удар и не успевают согнуться, чтобы повредить телу под ними. Да ещё плотный, подбитый кожей камзол под доспехом, который распределяет удар на большую площадь.
С последними словами Халлар надел на побратима и оплечье.
— Жаль, на шлем денег не хватило. Вот заплатит тебе барон — обязательно купи тот, что с остроконечным куполом. В нём и дышать можно, и защита хорошая. Никакой макуауитль не справится. Хотя это и не самый лучший вариант. Но лучший придётся брать в бою.
Ицкоатль поблагодарил его за помощь, советы и собственно за сам доспех, и они отправились на пустырь — пришло время тренировки. Двигаться в надетой защите было непривычно. Вес железа заставлял меняться походку и осанку, но к тому моменту, как побратимы оказались на пустыре, Ицкоатль более-менее приноровился кдвижению в доспехе.
Их уже ждали. Люди успели кинуть жребий, разделиться на две группы, и одна уже становилась в стойку, чтобы не терять времени, а вторая делилась на пары.
Игнак оказался в первой группе. Стойка была ему в новинку, он пыхтел и пытался встать в неё так, чтобы не заваливаться, но объёмистый живот то перетягивал вперёд, то опрокидывал на спину.
Оглядевшись, бард высмотрел стойку с тренировочным оружием. Там были в основном мечи, но пару тренировочных копий с расклёпаннной вместо острия "короной" он все-таки приметил и, подойдя, взял одно. Вернулся к побратиму.
— Пока привыкаешь работать саблей и ставишь удар вон на той кукле, они тут для этого и стоят, — сказал он Обсидиановому Змею. — А я сейчас поправлю позу всадника твоим людям и вернусь.
Оказалось, что копье он взял именно для этого. Руками поза не слишком поправима, да и личный пример не всегда помогает спасти положение. А вот поправить стойку, действуя древком копья как рычагом, оказалось на редкость действенной мерой. Удалось посадить даже Игнака, но ненадолго.
— Учись, — подмигнул ему Халлар. — Четверть минуты в этой стойке с лёгкостью заменят полмили бега.
Бард не лукавил. Накануне он сам сидел в этой странной стойке, оценивая её возможности.
Пока Халлар занимался людьми Ицкоатля, сам Ицкоатль занимался тем, что приноравливался к броне и к новому оружию. Доспех изменил всё, все движения, которые раньше получались практически сами собой — всё же Саркан Джеллерт не мог пожаловаться на плохую боевую подготовку. Теперь Обсидиановому Змею приходилось учитывать вес железа на своём теле, и он сомневался, что если встанет в стойку всадника, как её назвал бард, то сможет удержать равновесие.
Но самой большой проблемой стала сабля. В палатке оружейника, на манекене, который там стоял, Ицкоатль не рискнул замахиваться в полную силу. Здесь же дал себе волю — и тут же обнаружил, что талвар весьма своевольно себя ведёт. Расширение в ладонь величиной на конце клинка уводило за собой руку и норовило завалить удар. Приходилось постоянно следить за тем, чтобы сабля не легла при ударе плашмя, норовя выкрутиться из захвата. Но когда замах был выполнен правильно и доведён до конца без завала — удар оказывался страшным.