Достав из поясной сумки уже известную побратиму перевязь, Халлар повесил её на плечо мальчика. Чуть подтянул ремень, чтобы перевязь пришлась по фигуре, проковырял одним из ножей дырочку в ремне. Посмотрел на дело своих рук, и остался доволен.
— Это называется перевязь для метательных ножей. А теперь пошли к мишеням.
Вскоре оттуда послышались глухие удары и звон от ножей, что попали в цель, или пришлись боком.
Ицкоатль сделал знак своим людям подойти к нему.
— Мне нужно, чтобы вы выбрали одного из вас, кто сможет обойти всех ваших родных, у кого нет ни земли, ни скота, и сказать им, куда идти, — начал он. — Пусть отправляются на Топозеро, на Солёный остров. Я скоро сам туда наведаюсь.
— Но господин Саркан, — возразил кто-то, — там же сейчас…
— Тихо, — предупредил Ицкоатль. — Ни слова об этом. Я знаю. Сам с ним переговорю.
— И там жилья нет, — заговорил кто-то ещё.
— И зимовать не на чем, припасов-то нет, — добавил третий.
— Все вместе смогут общинный дом до снега поставить? — спросил Обсидиановый Змей.
Люди подумали и решили, что смогут. Лес был неподалёку, а раз долина реки теперь принадлежала Саркану Джеллерту, то и лес в этой долине тоже — и господин Саркан был вправе этим лесом распорядиться, как ему заблагорассудится. Заблагорассудилось ставить общинный дом на всех бездомных — так тому и быть.
— Остальное моя забота, — усмехнулся Ицкоатль. — Вечером скажете, кого выбрали. А теперь, пока время есть — в пары. Продолжаем занятие.
Когда пришли солдаты барона, пустырь пришлось освобождать. Люди Ицкоатля потянулись кто куда, потирая синяки и растирая перетруждённые бёдра, а Матьяс начал снимать с себя перевязь, чтобы вернуть владельцу.
— Матьяс, ты уже научился швырять ножи, — начал бард. — А вот метать ещё нет. Завтра чем тренироваться будешь?
— Можно пока у себя оставить?! — обрадовался поварёнок.
— И не пока, а совсем, — улыбнулся Халлар. — Специально для тебя покупал.
У Матьяса вспыхнули уши. Он несколько раз открыл и закрыл рот, не в силах произнести ни слова, и наконец с невнятным возгласом подпрыгнул и повис у барда на шее. Ему никто никогда не делал таких подарков, а тут вдруг сделали, и кто?
Человек, за которого он теперь умер бы не задумываясь, если бы пришлось.
К чести Хала, тот даже не покачнулся. Просто подхватил мальчишку и держал до тех пор, пока тот не начал сползать, осознав, что сделал. Повиснуть на шее у господина Саркана поварёнку и в голову бы не пришло — тот был благородным, пусть и почти таким же нищим, как сам Матьяс. А барда господином называли только из вежливости, он был свой, простой, понятный… И всё понимающий. Как он догадался, что Матьясу жизнь не в радость без таких вот ножей на перевязи после того, что случилось на кухне?
— А тренироваться будешь после работы на кухне, с господином Сарканом и его людьми. Конечно, господин Саркан тут тебе не помощник — благородных этому не учат, а вот его люди, могут тебя чему-то научить. А самые лучшие метатели, угадай из кого?
— Из кого? — хриплым от волнения шёпотом спросил Матьяс.
— Из бродячих жонглёров, — отозвался бард. Если заведёшь дружбу и попросишь научить чему-либо… Артисты — народ дружный и отзывчивый.
— Ну уж точно не лучше вас! — возразил мальчишка. — Я с вами хочу. Как вы.
— У каждого — свой талант, — возразил Халлар. — Мой — музыка и песни. Хотя что-то и умею сверх этого, как и любой бродячий артист. А ещё — я же сегодня ухожу на две недели. Вернусь — проверю как тренировался.
Мальчишка сник с лица, услышав, что бард их покидает, но тут же обрадовался, узнав, что ненадолго, и схватился за перевязь, прижимая ножи к себе. Уж он обязательно будет тренироваться! Так, чтобы не стыдно было показать господину барду свои успехи!
Ицкоатль молча наблюдал за этой сценой. Смышлёный паренёк тянулся к мужчинам, которые могли научить его быть воином. Естественная, природная тяга будущего мужчины, и вдвойне естественная для сироты, рано потерявшего родителей. Матьясу был нужен отец… Они с Халларом могли бы дать ему то, в чём он нуждался.
— Можешь приходить заниматься с моими людьми, — сказал он. — Если Джизи разрешит.
Поварёнок просиял.
— Разрешит! — зачастил он. — Она добрая, хоть и строгая! Она отпустит!
К чести барда, знающего, кто такая Джизи на самом деле, у него не дрогнул ни один мускул.
— Сам попрошу, — решил он. — Думаю, что так будет лучше.
Попрощавшись с побратимом, который собирался заночевать в городе у Кончара, Ицкоатль решил осмотреться в замке. Ему было нужно место для медитации и жертвоприношений, где его никто не будет беспокоить. Спросив разрешения у маршала, он поднялся на стены замка, но по ним постоянно расхаживали стражники, и не нашлось ни одного укромного уголка, в который бы никто не заглядывал. Более того, на стенах были оборудованы отхожие места — совсем не то, что нужно при медитации.