— Но ты опасаешься не его самого, а только его свиты, — заметил Обсидиановый Змей. — Он тебя не знает?
— Встречались, — нехотя протянул Халлар. — Знает. Сложно не узнать человека, который лежал перед тобой на дыбе и его по твоему приказу пытали. Правда с тех пор кое-что поменялось, и у нас с ним договорённость. Он меня не знает, а я его не замечаю. И всё потому, что он работает за совесть. Ладно, не самое приятное воспоминание, а чтобы рассказать, потребуется не один кувшин эля.
— Когда ты вернёшься, и если тебе захочется рассказать, я выслушаю, — пообещал Ицкоатль. — Тебя проводить до ворот города?
— Не надо, расстанемся здесь, — ответил бард. — У нас говорят "дальние проводы — лишние слёзы". Да и у тебя, наверное, дел много.
Ицкоатль не стал настаивать. У него действительно были дела на рынке и в библиотеке, но не настолько срочные, чтобы он не мог отложить их ради лишних минут, проведённых с побратимом. Однако если тот против…
Попрощавшись, Обсидиановый Змей первым покинул таверну. Ему нужно было найти деревенских торговцев овощами и зерном, чтобы расспросить о культурах и урожайности.
Тяжело отказываться от своей привычки к одиночной жизни, пусть даже теперь ты никогда не будешь один — у тебя есть брат и дух, который к тебе, в общем-то, привязан такими узами, которые человек порвать не в силах. Именно поэтому бард предпочёл расстаться в таверне, и сейчас быстрым шагом шёл к воротам. Ему предстояло прошагать в быстром темпе часа три, прежде чем он пересечётся с днёвкой обоза в Агостон.
Крестьяне не сразу поняли, чего желает странный господин с вышитой дубинкой барона на камзоле. Ицкоатлю пришлось несколько раз повторить на разные лады свой вопрос: есть ли среди того, что они выращивают, то, что может дать два урожая за сезон? Удивление их было совершенно неподдельным, но они добросовестно принялись объяснять господину из замка, что два урожая — это совершенно невозможно.
— Посеять-то можно, есть ранние растения, — втолковывал ему старик с окладистой бородой, в которой запутался стебелёк щавеля. — Но вызреть не успеет. Вот сейчас почитай осень начинается, скоро дожди зарядят, холодно станет, зацвести успеют растения, а вызреть — нет. Под снег уйдут, погибнут.
Ицкоатль был озадачен. У себя на родине он привык к нескольким урожаям за год. А здесь, получается, только один можно было взять? Это требовало серьёзного пересмотра его планов. Что проку собирать большое войско, если ты не сможешь его прокормить?
Но он внимательно рассмотрел всё, что продавали селяне, расспросил о каждом растении и запомнил всё, что ему сказали. Ценного там было немало.
Поблагодарив старика и его соседей по рынку, Обсидиановый Змей отправился прямиком в замковую библиотеку. И на этот раз его интересовали не карты и отношения с соседями. Он искал труды по ведению хозяйства и выращиванию продовольствия. Привычных ему растений тут почти не было, если не считать тыквы и бобов. Нужно было как следует подумать над тем, что будут выращивать и есть его люди.
Библиотека не слишком ему помогла, но кое-что полезное Ицкоатль всё-таки нашёл. Записи старых баронов, отца и деда Андриса. Они делали заметки по годам — какая была погода, что уродилось, на что был неурожай. Дед к тому же был новатором, закупал в порту Агостона семена заморских растений и сеял их, чтобы посмотреть, что из этого получится. В большинстве своём не получалось ничего — растения погибали из-за неподходящего климата. Но некоторые прижились, и среди набросков Ицкоатль с волнением увидел семена фасоли.
Опасаясь не услышать ответа, он окликнул духа.
"Элек?"
Дух возник рядом, словно сгустившись из воздуха.
"Что ты хотел?"
Ицкоатль ткнул в корявый рисунок на пожелтевшей бумаге.
"Будете в Агостоне — попроси побратима поискать такие семена. Это фасоль. Она очень мне нужна. Мешочка в пару пригоршней на первое время хватит".
Элек внимательно изучил зарисовку и кивнул. А потом растаял, словно его здесь и не было всего мгновение назад.
Ицкоатль вернулся к прерванному занятию. Тыквы он вписал в свой список первыми. В подходящих условиях они могли храниться довольно долго, были вкусны, готовить их было просто. Следующим в списке оказалось просо. Ицкоатль прочёл о нём, что оно неприхотливо, созревает всего за шестьдесят дней, если его посеять на солнцеворот, и очень урожайно. Но зерно у него было мелким, и крестьян не заинтересовало — как и фасоль, которую они попытались есть зелёной, как горох, и потом страдали животом.