По пути им не встретилось ни одной живой души, если не считать порскающих в разные стороны зайцев и взлетающих из-под копыт толстых ленивых перепёлок. Разговоров по дороге не вели, остановились только пару раз у лесных ручейков — коней напоить. И когда солнце начало клониться к закату, за очередной лесной опушкой открылся вид на Топозеро. Вскоре под копытами зачавкала болотная грязь, пришлось остановиться.
Над островом поднимался дымок — кто-то жёг костёр. Всадников заметили — долетел едва слышный свист, дым повисел ещё немного в воздухе и рассеялся. Костёр затушили.
— Ну, вези к Андрису, — сказал Ицкоатль, соскакивая наземь с коня, тут же потянувшегося губами к свежей траве.
Его люди пустили коней пастись, отошли туда, где сухо, чтобы развести костерок и поужинать привезёнными с собой припасами. А Казмер повёл Ицкоатля к лодке, укрытой в камышах. Пока он грёб, Ицкоатль пробовал воду за бортом. У самого берега она была практически пресной — донные родники разбавляли соль, но чем ближе к острову, тем более солоноватой становилась вода. Сходство с родным озером было ещё сильнее, чем показалось изначально. Тескока тоже было пресным вдоль берегов. Значит, затея с превращением болот в плодородные огороды будет успешной. Главное показать людям, что нужно делать, дальше они справятся сами.
И найти средства на пропитание этим людям до первого урожая.
На нос лодки упала верёвочная лестница. Ицкоатль ухватился за неё и проворно взобрался наверх, тут же оказавшись под прицелом десятка луков.
— Зачем приехал? — глухо спросил Андрис, исподлобья глядя на незваного гостя.
— Поговорить надо, — безмятежно ответил Ицкоатль. — Доброго тебе вечера, дружище. Тебе и твоим людям.
Он не боялся умереть. Хотели бы убить — убили бы ещё на подходе к острову. Лодка была как на ладони, ребёнок не промахнулся бы.
Андрис скрипнул зубами, но приказа стрелять не отдал. Махнул рукой в сторону пещеры:
— Пошли. Поговорим, раз нужда есть в разговоре.
В пещере всё было так же, как помнил Саркан — лаз внутрь, костерок, который теперь, шипя и тихо ругаясь, пытался снова разжечь Калман, мерцающие кристаллы, вспыхивающие при каждом ударе кресала…
И голоса богов. Выпрямившись во весь рост, Ицкоатль с удивлением понял. что слышит их гораздо отчётливее, чем снаружи. Их присутствие ощущалось почти физически.
Теперь он знал, что сделал правильный выбор. И знал, где устроить храм.
Наконец огонь разгорелся, дрожащие язычки пламени жадно облизали обугленное дерево и ухватились за него, поползли дальше, разрослись, озаряя внутренность пещеры неровными отблесками… Шаман отошёл к мерцающей стене, сел под ней и что-то забормотал едва слышно.
— Ну, говори, зачем пришёл, — нарушил повисшую тишину Андрис.
Ицкоатль прошёл к огню, сел у костра, протянул к нему руки. Язык пламени качнулся к нему, лизнул пальцы и вернулся к поеданию сухого дерева.
— Во-первых, я очень рад, что ты жив, — начал Ицкоатль. — Поверь, иного способа выгородить тебя не было. Рано или поздно твой дядюшка добрался бы до тебя, и не с твоими силами с ним воевать… Теперь он уверен, что ты мёртв, и больше тебя не ищет.
— Но ты даже этот остров у меня отобрал! — вспылил Андрис. — Я всё знаю, он отдал тебе Алгею и Топозеро за твоё пусть мнимое, но всё же предательство!
— А вот это будет во-вторых, — Ицкоатль улыбнулся. — Я очень рад, что ты здесь. Сейчас я расскажу тебе, что задумал. Без твоей помощи мне не обойтись, и тебе это будет на пользу.
Против воли Андрис заинтересовался, сел напротив друга детства, всё ещё с враждебностью во взгляде — но и с любопытством тоже.
— Ну, говори.
— Скоро сюда к тебе начнут прибывать люди, — начал Ицкоатль. — Безземельные крестьяне. Я завтра покажу, как обустроить на берегах озера чинампы.
— Что обустроить? — не понял Андрис.
— Чинампы, — повторил Ицкоатль. — Так называются островки-огороды у одного племени далеко отсюда. В дно вбиваются колья, на них устанавливается плетёный короб, его заполняют камышом и тиной, сверху насыпают слой лесной земли — лес тут рядом, далеко таскать не придётся. Пока не стало слишком холодно, пусть сделают сколько успеют. А весной на этих островках пусть сажают что я скажу. Семена сам добуду. Поливать не надо будет — вода снизу, засуха не страшна.
— Зерно же не посадишь на таких островах, — возразил Андрис. — Его много надо.