Закончили они вовремя: с берега острова уже слышались голоса вернувшихся людей.
Остаток дня заняли неотложные дела. Возвращаясь, люди Андриса подстрелили несколько уток. Теперь их ощипали, выпотрошили, обмазали глиной и сунули запекаться в углях — на ужин. Выстиранную, но мокрую одежду развесили на просушку. На обед разогрели на плоских камнях оставшуюся с завтрака рыбу и кашу.
До самого вечера Ицкоатль играл на флейте для людей и богов — и люди и боги слушали его и были им довольны.
Ночь он провёл под сводами пещеры, и ему снились Теночтитлан посреди озера Тескока, родной дом, жена и дети, и проснулся он с тянущим чувством печали по безвозвратной потере. Хотя должен был бы радоваться — ведь все они однажды снова будут вместе.
Обратный путь проделали быстрее — домой кони бежали веселее, чем от родной конюшни, да и дорога была им уже знакома. Солнце только начало склоняться от зенита, когда впереди показались стены Ботонда, а вскоре по мощёной Замковой улице зазвенели подковы коней вернувшегося отряда.
Ицкоатль передал Серко в руки конюхов и собирался идти проверять, как занимаются его люди, когда к нему кинулся вывернувшийся из-под плетня Матьяс.
— Господин Саркан, господин Саркан! Вас господин барон кличет!
— А что на этот раз нужно его милости? — устало спросил Обсидиановый Змей.
Вместо поварёнка ответил конюх:
— Батюшка и брат ваши пожаловали, господин Саркан.
Конец первого тома