Карис пристроилась за его спиной. То и дело под ногами попадался старый овечий помет, разбросанные по сухой земле катышки. Самих животных нигде не было видно.
– И часто вы так ходите? – спросила Винола.
– Где-то пару раз в месяц.
– О, довольно часто. Много желающих?
– А тебе зачем?
– Просто любопытно.
– Любопытству в моем деле не место. Скажи спасибо, что я тебя вообще с собой взял.
Винола пожала плечами и оставила разговор. Хаеки остановилась и, прищурившись, вгляделась в кусты.
– Что это? – спросила она, показывая пальцем.
Впереди рядом с тропинкой виднелось что-то крупное, не похожее на жесткий, колючий подлесок. Мягкое. В полумраке Карис не сразу сообразила, что это овца. Часть овцы. Грязная шерсть почернела от крови, задних ног и части головы не было. Поблескивала запекшаяся кровь.
– Бедная, – сказала Винола. – Кто это ее так? Леопард? Или дикие собаки…
– Нет, эти зазря не убивают. – Павиан не сбавлял шага. – Это спорт.
– Простите?
– Забава. Игра. Игрушка. Должно быть, она отбилась от стада. – Неожиданно он усмехнулся. – Не переживай, я познакомлю тебя со старыми ловчунами. Пока я рядом, бояться нечего.
Опасения Карис только усилились. Хаеки что-то пробормотала.
– Это утешает, – улыбнулась Виола.
Ущелье возникло словно по волшебству – земля уступила место воздуху, пугающе и внезапно. Только что под ногами было плато, а в следующее мгновение перед ними разверзлась огромная, зияющая пропасть. От увиденного Карис приросла к месту. Противоположная стена угадывалась в нескольких милях впереди: темнота, едва уловимый намек на свет над темным провалом, отвесная скала, испещренная углублениями и трещинами. Дно теснины терялось из виду, последние пряди лунного света были не в силах проникнуть в ее туманные глубины. Разглядеть получалось только верхушки стен притаившегося внизу лабиринта, голубые отблески, словно льдинки на воде.
«А ведь она была здесь всегда». Все годы, проведенные Карис в Мирессе, эта громадная пропасть существовала совсем неподалеку, и все же беглянка никогда ее не видела и сейчас, стоя на краю, чувствовала себя бесконечно маленькой. Небо на востоке едва заметно полиловело, близился рассвет. Снизу тянуло холодом, пахло застарелой пылью и камнем.
Павиан отошел на несколько шагов вправо, нагнулся и поднял что-то с земли: свернутую веревку. Один конец был крепко привязан к вбитому в скалу металлическому столбу.
– Подъемник внизу, – сказал он. – За мной.
В полутьме веревка создавала видимость безопасности. Карис следом за Винолой и Павианом полезла вниз по крутой тропе, Хаеки шла последней. Стронутые их шагами камни скатывались с обрыва, грохот эхом разносился по каньону, и из трещин в его стенах вылетали устроившиеся в них на ночлег птицы. За скальным выступом притаился неширокий деревянный помост, где на привинченной к камню шаткой лебедке висела металлическая клетка. Внутри подъемника торчал почерневший от смазки и ржавчины примитивный коленчатый рычаг.
– Ну хоть помирать будем быстро, – сказала Хаеки.
Спуск проходил трудно. Лязгали цепи, рывками проходя через механизм, и клетка медленно, мучительно ползла вниз. Павиан крутил рукоятку. Небо над головой бледнело в лучах восхода. Свет его тронул золотом стены из песчаника, камень под солнцем заиграл всеми оттенками: охряные полосы чередовались с красновато-коричневыми, трещины, где скапливалась влага, питавшая цепкий неприхотливый мох, налились темно-зеленым. Стайки птиц с похожими на веера крыльями парили в теплом потоке воздуха, словно белые паруса в рассеивающемся тумане. Карис это напомнило невесомый полет скатов-мант.
– Успеть нужно до заката. – Несмотря на утреннюю прохладу, на лбу у Павиана поблескивали капельки пота. – Никаких остановок. Вы же не хотите застрять тут после наступления темноты.
– Почему? – спросила Винола.
Он сделал вид, что она ничего не говорила.
На дне ущелья было холоднее, чем на плато. Двадцатифутовые стены отбрасывали на землю вытянутые, зыбкие тени. Созданные каким-то давно ушедшим в небытие Вестником, они были хаотично пронизаны туннелями и расселинами, будто множество гигантских червей проели в них свои извилистые ходы. Там, где когда-то бежали речные притоки, стояли искривленные и побелевшие от времени высохшие деревья. Совсем рядом – за первой стеной лабиринта – слышался шум воды, хотя под ногами сухо хрустел песок цвета старого сена.
– Не останавливаемся, – повторил Павиан и размашистым шагом поковылял вперед, словно больше всего на свете хотел оставить спутников позади.