По стене у нее за спиной с грохотом скатился булыжник. Он ударился о каменистый берег ручья, и звук этот, громкий и гулкий, отозвался не только эхом, но откликнулся у нее внутри зловещим, нехорошим предчувствием. Карис отпрыгнула в сторону, и как раз вовремя: на вершине стены она уловила какое-то движение.
«Что это было?»
Ферайн принял облик обычной тени. Пока она говорила с ним, остальные ушли вперед. Кажется, больше никто не услышал шума и не заметил ничего необычного.
– Может, показалось? – сказал Ферайн. – Главное, не отставай.
Карис нервно кивнула и поспешила догонять товарищей. Длинный проход вился и вился. Журчал ручей посередине, но в остальном все было тихо. Птицы в небе пропали. Когда она поравнялась со спутниками, по стене опять прошумел гравий, на этот раз слева от нее. Хаеки оглянулась, нахмурилась и сунула руку в карман.
– Зверь какой-нибудь? – предположила Карис.
Хаеки осмотрела верхнюю часть стены.
– Судя по звуку, крупный.
Павиан замедлил шаг и прислушался.
– Ловчуны! – воскликнул он радостно. – Красавцы мои!
Ему ответил рокочущий многоголосый крик, нечеловеческий. Звук гулял между стенами ущелья, по его туннелям и трещинам – нельзя было отследить источник. Фырканье. Короткий визг.
– Сюда, сюда, – призывал Павиан. – Ну же, ну, это всего лишь я. Что вас напугало, сладкие мои?
– Мне это не нравится, – пробормотала Хаеки.
Ученая тишком отступила к ней, подальше от Павиана. Проводник широко раскинул руки, запрокинул голову и издал свой собственный пронзительный вопль. Рев усилился, прилетая со всех сторон. Шум пугал, а в поведении их вожатого проступило нечто зловещее, лихорадочное какое-то возбуждение.
– Вонючки, да? – засюсюкал он. – Снова эти мерзкие патрули наложили на вас свои ужасные чары?
В двадцати футах перед ним из скрытой расщелины в изгибе стены боком выбралась огромная фигура. Бабуин был намного крупнее всех, которых Карис довелось видеть, и совсем не походил на пугливых серо-пегих созданий, обитающих на побережье в окрестностях Сайкамита. Тело этого массивного животного с лошадиной мордой было покрыто коричневатой шерстью. Под выступающими надбровными дугами поблескивали красные, близко посаженные глаза. Могучие плечи выглядели непропорциональными, слишком большими для жилистых предплечий и тощих лап, схожих с человеческими руками и одновременно нечеловеческих – чуть иное расположение суставов, полностью черная поверхность ногтей. «Как у Сабастера», – подумала Карис и инстинктивно отпрянула. Бабуин двигался так, словно не мог определиться, на двух лапах ему ходить или на четырех. Поднявшись на дыбы, он оказался ростом почти с Винолу.
Зверь приблизился к Павиану, издавая низкий горловой звук. В ответ проводник тоже ссутулился и что-то проворчал. Бабуин наморщил нос и оскалился, показав длинные желтые клыки.
– Что такое? – спросил Ферайн.
– Ну все, все, умный мой мальчик, – вкрадчиво заворковал провожатый. – Здесь только я и мои друзья. Подружки старого Павиана.
Хаеки скривила губы. Павиан вразвалку приблизился к бабуину – теперь Карис видела, что передвигается он по-обезьяньи, той же раскачивающейся походкой, – и протянул руку. Вместо того чтобы вцепиться в нее клыками, вожак позволил человеку погладить себя по голове и, прикрыв глаза, засопел. Павиан зацокал языком и принялся перебирать шерсть животного.
– Они никого не пускают, только меня, – пояснил он нормальным голосом. – Не будь меня, они бы вас на куски порвали.
– Как вам удалось завоевать их доверие? – поинтересовалась Винола.
– Ну как? Я всегда им нравился.
Все больше бабуинов спускалось со стен. Карис припомнила жуткое зрелище с мертвой овцой на плато. Павиан назвал ее «игрушкой». Сейчас обезьяны не выглядели агрессивными, только немного нервными. Они огибали ручей, негромко ухая, скалясь и щелкая зубами.
– Почему они волнуются? – спросила Винола, поворачиваясь на месте, чтобы рассмотреть стаю.
– Не пойму. Чем-то они сильно напуганы. – Павиан выудил из шерсти вожака насекомое и бросил в ручей. – Иногда на них охотятся вонючки с пограничного поста. Они называют это «контролем численности». Уж я бы их численность точно проконтролировал.
Один из павианов завизжал, и остальные вздрогнули. Самец, которого Павиан вычесывал, резко отпрянул в сторону и крадучись побежал по песку назад. Животные озирались, но было неясно, что их встревожило. Проводник скрежетнул зубами.