– В чем дело? – спросил он. – Что случилось, мои хорошие?
– Карис, сверху!
Через секунду после крика Ферайна бабуины тусклыми молниями бросились врассыпную. Карис вскинула голову. Ослепленная солнечным светом, она сначала решила, что на них пикируют огромные птицы. Затем фигуры превратились в трех мужчин в развевающихся серых плащах.
«О черт!» – подумала она, когда с неба упали святые Новой милости.
Она успела выкрикнуть предупреждение, и в этот момент первый из мужчин достиг земли. Стройный, сероглазый и темнокожий, он плавно ступил на песок рядом с Павианом. В левой руке он держал странного вида плеть. Ее кожаные хвосты не были подвержены гравитации, словно невесомые перышки. Легким движением руки святой послал оружие вперед, хвосты взлетели и, как магнитом притянутые, обвились вокруг шеи проводника.
Павиан сдавленно всхлипнул. В мгновение ока кожа его утратила цвет, плоть увяла и съежилась. Святой отвел оружие, и любимец обезьян осел наземь.
Винола закричала.
«Павиан! – Карис оторопела. – Что… как они здесь оказались? Как они меня нашли? Я думала…»
Хаеки вытащила что-то из кармана и бросила – горсть белого порошка. Он упал в ручей в некотором отдалении от святых, не причинив им никакого вреда. Двое других святош уже достигли дна ущелья, и теперь все трое наступали с неумолимой целеустремленностью.
Винолу святые зажали в клещи. Испуганная ученая подняла руки и пыталась что-то сказать пляшущими губами, но мужчины без колебаний двинулись к ней. В руках у них были плетки.
– Карис, не надо! – Ферайн попытался ее остановить, но она подобрала с земли камень, швырнула и попала первому святоше в затылок. Тот зашатался на месте.
– Стоять! – прокричала Карис. – Винола!
Второй святоша занес оружие, чтобы ударить торайгианку.
Неожиданно между ними оказалась Хаеки, глаза у нее остекленели. Она грубо оттолкнула Винолу в сторону, развернулась, поднырнув под жадные языки хлыста. Руки и ноги у нее зажили собственной жизнью, тело перемещалось невероятно быстро. Рыжая текла как вода – бездумно-экономным движением она перенесла свой вес вперед, сократила расстояние между собой и святым и рубанула его ребром ладони по вытянутому запястью.
Хрустнула кость. Мужчина застонал и выронил плеть. Быстро и уверенно, как дважды два, вторым кулаком Хаеки ударила его в грудь, вдавливая ребра внутрь.
– Карис, шевелись! – крикнул Ферайн.
Та была слишком увлечена схваткой Хаеки и едва не прозевала приближающегося к ней третьего из святош. Карис попятилась. У мужчины было жесткое, заостренное лицо – привлекательные угловатые черты, высокие скулы, но выглядело все это не по-человечески холодно. В карих глазах не теплилось и следа милосердия, только напряженная сосредоточенность. Он отвел оружие, и концы хлыста лениво взметнулись вверх. Слишком близко, все еще слишком близко. За спиной высилась стена лабиринта – некуда бежать и нечем обороняться. Плеть медленно разворачивалась ей в лицо…
Что-то тяжелое врезалось ей в грудь, отбросив прочь от святого. Карис споткнулась и ударилась спиной о стену. Мгновение спустя навалилась слабость. Перед ней встала тень – бесформенная черная колонна между ней и святым.
– О! – выдохнул Ферайн.
Карис прижала ладонь к груди. Сердце колотилось как бешеное, дыхание вырывалось рваными всхлипами. Глаза святого, отделенного от нее Ферайном, округлились. Стиснув рукоять плети, он уставился на тень, парившую в воздухе перед ним.
«Он меня оттолкнул! – ошарашенно подумала Карис. – Ферайн оттолкнул меня».
Тень задрожала, пошла рябью, словно мираж, затем Ферайн изменил форму, обретя собственный силуэт. Легкий и текучий, он скользнул прочь от нее, изогнулся, дотягиваясь до тени святого на песке, дабы тот мог его услышать, и произнес:
– Это была ошибка.
Мужчина выругался и ударил плетью по сгустку темноты, но оружие прошло насквозь, ничего не задев. В ответ Ферайн негромко и, как показалось Карис, как-то недобро хохотнул и двинул святому в челюсть. Красивое лицо врага резко запрокинулось, глаза закатились, и он упал.
Мгновение спустя мир ухнул во тьму. Карис словно разом лишилась костей и обмякла. Казалось, из нее тянут нечто жизненно важное: кровь стыла в жилах, в ушах стоял рев. Она попыталась заговорить, хотела предупредить Ферайна, но с губ сорвался лишь слабый вздох.
Где-то в стороне кричала от боли Винола. Злобно материлась Хаеки. Зрение к Карис вернулось, но оставалось мутным. Она только и разглядела, как ученая рухнула на песок. Бледное лицо залито кровью, в руках разбитые очки, маскировка рассеялась. Хаеки заслоняла ее от первого святого – того, что убил Павиана, – блестевшего на солнце наполовину выбритым черепом. Его спутник неподвижно лежал ничком на дне каньона.