Когда они наконец добрались до платформы вверху, уже совсем стемнело. Винола распахнула дверь клети, и все вышли на тесную площадку. От платформы к краю ущелья сквозь утесы вела тропинка.
«Вареслия», – подумала Карис. Она впервые рассталась с мерсийской землей. Вкус пыли не изменился.
В конце тропы их ждал бледный седовласый человек. Он сидел у фонаря, один посреди степи. В нескольких футах позади парила в воздухе большая виляйка. Увидев путниц, он улыбнулся, а когда заговорил, в его голосе послышался сильный вареслийский акцент.
– Одна из вас, полагаю, посланница Раско? – спросил он. – Добро пожаловать. Я вас ждал.
Глава 27
Связной Раско представился Вухасом Готой. Карис не смогла с ходу составить о нем верное мнение. Одетый в дорожный кафтан зеленого бархата с серебряными застежками, он фонтанировал жизнерадостностью, слишком бурной для искреннего выражения чувств. Говорил он протяжно, с налетом театральности, что требовало от окружающих ловить каждое его слово. Живая мимика – бурная жестикуляция, шевеление пальцами, игра бровями – создавала впечатление человека, прочно убежденного в собственной неотразимости.
– Очень приятно познакомиться, – произнес он, растягивая гласные. – Вы так долго добирались, что я уже начал беспокоиться.
Ни о Павиане, ни о пятнах крови на одежде Карис он не спросил. Судя по гладкой коже, ему едва перевалило за сорок, но вел он себя так, словно был много старше. «Все дело в его манерах», – решила Карис. Очень уж они были наигранными. Стоило забраться в виляйку, как ее тут же оглушил аромат духов. Карис сморщила нос. «Вот уж точно вонючка».
В повозке было удобно, просторно, но темновато. Вухас изложил план: на ночь они остановятся у него, а утром отправятся в Тушайт. Оттуда до Элудии еще целый день на поезде. Карис с трудом удавалось сосредоточиться на смысле его речей. Винола пригрелась рядом с ней на сиденье, а работавший на чарах Бхатума двигатель виляйки гудел, успокаивая, словно рядом мурлыкал кот. Верх салона усеивали маленькие оранжевые эфирные лампочки. Снаружи простирался темный, не привлекающий взгляд пейзаж, луна еще не взошла. Нельзя столько не спать, надо…
Машина плавно остановилась. Карис открыла глаза.
– Добро пожаловать в мою скромную обитель, – радостно объявил Вухас.
Усадьба располагалась в окруженной виноградниками чаше неширокой долины. Из окон тек свет. Здание выглядело неуместно большим, два этажа вверх, неприлично роскошно в стороны, плюс пристройки нижнего уровня, соединяющиеся с основным строением подобно частям головоломки. Глазурованная керамическая плитка, украшающая оконные проемы, тянулась аккуратными полосами под свесами крыши, оттеняя фасад богатого терракотового оттенка.
У входа, сложив руки на талии, ждала молодая женщина. Она слегка поклонилась, когда они вышли из виляйки.
– Мы заночуем здесь? – поинтересовалась Хаеки, глядя на ряд светившихся окон.
– Совершенно верно. – Вухас одернул кафтан и плавным жестом отпустил транспорт. Машина покатила по дороге обратно.
– Мой дом – ваш дом. Все уже приготовлено, не переживайте. Так, Винола, а это что такое?.. Да, пожалуйста, идемте со мной – займемся ссадиной у вас на лице. Ивилин, проводишь гостей в их комнаты на ночь?
Женщина, молча, без улыбки, кивнула.
Изнутри дом выглядел безупречно. С высоких потолков коридоров свисали стеклянные люстры, звук шагов отдавался гулко от гранитных полированных плит. Стены украшали картины, в основном портреты вареслийских Бхатума в их обычном отображении. Карис узнала в огромной двуглавой обезьяне Элиска, а в женщине с металлической чешуей на глазах – Тиррио. Было тихо. Ивилин остановилась у полированной деревянной двери на втором этаже. Она приложила палец к замку, отпирая его, затем опять поклонилась и жестом пригласила гостей войти.
– Спасибо, – поблагодарила Хаеки.
Ивилин снова кивнула, но губы ее по-прежнему оставались сурово сжаты. Глаз она так и не подняла.
– Что это с ней? – прошептал Ферайн.