– Да, ну… я понимаю ваши сомнения насчет него. Виляйка… – Она скривилась. – Ситуация выглядит не очень, но, возможно, не все так плохо, как кажется. Надеюсь, он безобидный.
– Я тоже.
– По крайней мере, мы знаем, что нужно быть начеку. – Она очистила игровое поле, аккуратно выстроив фишки для следующей партии. – Если завтра он снова попытается нас задержать, будем настаивать. Или пойдем пешком. Возможно, когда окажемся ближе к цивилизации, нам кто-нибудь поможет. Но не думаю, что до этого дойдет. У нас есть выбор или… защита. Кстати, вы не знаете, зачем Хаеки понадобился сахар?
Карис распрямила ноги и потянулась.
– Знаю.
– Но мне не скажете.
– Это личное. Ничего такого, но…
– Не хочу нарушать ее личное пространство, – махнула рукой Винола. – Сколько она уже не выходит из спальни? Я за нее беспокоюсь.
Карис представила себе реакцию Хаеки на беспокойство из-за нее Винолы и нашла эту мысль забавной.
– Не волнуйтесь. Я проверю, как она там.
Спальня тонула в полумраке. От задернутых штор на пол падал лишь тоненький лучик света. Когда Карис вошла, Хаеки, стоявшая на коленях на ковре под окном, не двинулась с места. Опустив голову, она смотрела на неглубокую миску с водой, которую держала в руках. В полутьме ее чуть приоткрытые губы блестели от корочки мелкого сахара. Карис закрыла за собой дверь.
– За Павиана? – тихо спросила она.
– За них за всех, – едва слышно ответила Хаеки. Затем, после паузы: – Мне все равно, что ты об этом думаешь.
Проводы чужаков. Передача отступников на попечение Нульер. Карис села на край кровати.
– Хаеки, она же их и убила.
– Она сделала то, что должна была сделать. – Крошечные белые кристаллы посыпались у Хаеки изо рта. – Не нам подвергать сомнению ее действия. Уж во всяком случае не тебе.
– Она здесь?
Хаеки едва заметно помотала головой.
– Она растратила себя там, в ущелье. Не знаю, сколько времени ей потребуется, чтобы восстановиться.
– Понятно.
– Не думаю.
– Ладно.
Еще одна пауза. Хаеки опустила миску. Глаза ее едва заметно отсвечивали голубым.
– Знаешь, она бы тебя простила, – сказала она. – Прояви ты к ней уважение, она бы снова стала твоим Вестником.
Это была неправда, и Карис подозревала, что Хаеки это тоже понимает. Она кивнула на миску:
– Соль в воде та же, что ты бросила в реку? Хитрый трюк. Какие еще козыри у тебя в рукаве?
Хаеки пожала плечами и снова опустила глаза.
– Ничего особенного.
– А мне вчера показалось, что кое-что было очень даже особенным. Как думаешь, Единая примет глашатаев смерти?
– Карис, – шепнул Ферайн.
Пальцы Хаеки стиснули миску, кожа на костяшках натянулась. Голос, однако, остался ровным.
– Да. Какой бы еретический договор ни заключили эти люди, умерли они все равно людьми. Если мне придется положить монеты им на глаза и намазать губы сладким, я это сделаю. Даже если они не заслуживают пощады, я все равно ее попрошу. Не смей говорить мне, что я не должна этого делать.
– Я ничего тебе и не говорю. Ты бы все равно меня не послушала.
– А как же твои лже-Вестники? Думаешь, они проведут тебя к Единой? – Хаеки вытерла сахар с губ тыльной стороной ладони и поставила миску на пол.
– Нет. Не думаю, что это им интересно.
– Да им и не под силу, скорее всего.
– Скорее всего.
– И это тебя не волнует? Вот совсем?
– Не в данный момент.
– Потому что ты думаешь, что Нульер и итоге сжалится над тобой? Когда ты умрешь и твой хозяин-узурпатор бросит твою душу гнить, ты будешь ждать, чтобы она отвела тебя домой.
Из гостиной доносились голоса Вухаса и Винолы.
– Я бы скорее положилась на милосердие эфирита, чем снова доверилась Нульер.
– Ты так горда? – По лицу Хаеки пробежала тень.
Карис улыбнулась и встала.
– Идем, – сказала она. – Думаю, хозяин нас ждет.
Когда Карис вернулась в гостиную, Винола обсуждала с Вухасом чары для виляйки. Он стоял у камина, веселый, невозмутимый, седые волосы зачесаны назад, костюм безупречно чист.
– Старушка как новенькая. Завтра к девяти утра уже будете в пути, – сказал он. – Карис, Хаеки, вот вы где. Я как раз говорил Виноле, что проблема с виляйкой решена. Все в порядке.
Он казался таким же жизнерадостным, как всегда, – никаких признаков угрызений совести. Но настороженность Карис не отпускала. Вухаса она не боялась, даже несмотря на всю эту показную демонстрацию богатства и власти, и все равно что-то в нем заставляло ее нервничать. Вот он стоит, такой искренний, такой жаждущий угодить, и все же… что в нем не то? В редкие моменты она, казалось, улавливала в его глазах голодный огонек, но сейчас, стоя рядом, ничего не замечала. Под покровом его искрящегося, неуклюжего добродушия он оставался для нее полной загадкой.