Ферайн немного помолчал. Тень Карис перекинулась через балкон и стекла на террасу внизу, разлившись среди пальм и цветов. Однако, когда он заговорил, показалось, будто он стоит прямо перед ней.
– Перестань недооценивать себя, Карис. Ты справляешься лучше, чем я мог надеяться.
Его тон тронул что-то в ее душе. Был он слишком серьезным, ему не свойственным. И все же она хотела, чтобы он знал… Карис покачала головой и слабо улыбнулась.
– Я, вообще-то, извиниться хотела.
– Это что-то новенькое. По-моему, ты не до конца освоила эту технику.
Она махнула рукой в неприличном жесте.
– И опять не то.
– Больше ты сейчас все равно не получишь.
– Знаешь, раскаяние тебе не совсем к лицу. – Его легкость исчезла, вновь уступив место мягкой искренности. – К тому же извиняться не за что.
Створка за спиной у Карис скрипнула. Она глянула через плечо и увидела в дверном проеме настороженно глядящую на нее Хаеки.
– Ты идешь или мне сказать, что ты еще здесь побудешь? – спросила подруга. – Вонючка говорит, пора ужинать.
Карис заправила волосы за уши и выпрямилась.
– Нет, уже все в порядке, – сказала она. – Я иду.
Небольшая столовая вмещала всего один прямоугольный стол на пятерых. Задняя стена была обложена белой галькой, вода медленно стекала по ней в углубление в полу. Оранжевые медузы вяло колыхались в воде, помавая мантиями, словно кружевными оборками. Когда Карис и Хаеки сюда вошли, Вухас, Винола и Сьене уже сидели за столом. Сьене выглядела спокойнее, хотя оттенок недовольства присутствовал.
– А, вы вернулись, – обрадовался Вухас. – Вам лучше?
Карис села рядом с Хаеки.
– Намного.
В комнату скользнул молчаливый слуга с новой бутылкой вина, а следом внесли подносы с крошечными, искусно приготовленными деликатесами. Он разложил все это на столе, ни разу не подняв глаз и не произнеся ни слова, затем поклонился и вышел.
Большую часть блюд Карис даже не сразу распознала: все было красиво оформлено, но не слишком аппетитно на вид. В основном меню состояло из хитро намешанных овощей под яркими соусами; полосок обугленных листьев и невнятных кусочков мяса, разложенных в виде цветов. Она подцепила вилкой загадочный студенистый шарик, завернутый в миниатюрный капустный лист. Вухас, в роли души компании, представлял гостей друг другу. Они со Сьене дружили не первый десяток лет. Она была известным историком и практикующим ритуалистом, одной из самых ярких звезд Общества благодарных, пионером инноваций, основанных на формулах Бхатума, и автором множества оригинальных статей. Сьене принимала лесть с молчаливой снисходительностью и потягивала вино.
– Вы работаете в каком-то конкретном университете? – вежливо поинтересовалась Винола, когда Вухас умолк.
Она сидела рядом со Сьене, и Карис не могла не отметить сходства между двумя женщинами. Торайгианка была бледнее и не такая худая, но обе носили очки и отличались этаким вызывающим, аскетичным, ученым видом. На взгляд Карис, Виноле это шло больше. Выглядело естественнее.
– Последние несколько лет я независимый исследователь, – ответила Сьене. – Раньше я училась в Басамате в Университете искусств, а в последнее время – в Джойсенском колледже.
– О, Басамат! Я слышала, что у них отличный исторический факультет.
Сьене пожала плечами и вернулась к вину. Винола глянула несколько обескураженно, но не отступилась.
– У кого вы учились? – спросила она. – В Сайкамитском институте недавно прошел коллоквиум, и там присутствовало несколько…
– Вряд их имена вам что-либо скажут.
– А специализация у вас какая?
– Сьене внесла вклад в выявление формул физической изоляции и экстракции, опираясь на чары Джервади, – вмешался хозяин вечера. – Чрезвычайно полезные знания для горного дела, лечения и модификации животных, даже для кулинарии. Она объяснила, как Бхатума извлекали определенный элемент из тела, не причиняя ему существенного вреда.
Винола кивнула в знак одобрения, хотя и несколько неуверенно.
– Я думала, что все чары Джервади были экстраполированы два столетия назад. Полагаю, это доказывает, что формулам Бхатума всегда найдется новое применение.
Сьене поболтала вино в бокале.
– Там в основном нюансы. Новых чудес Бхатума, которым можно было бы подражать, уже не будет. Не могу не заметить, для торайгианки странно проявлять такой интерес к чарам. Попахивает святотатством.