– Мне следовало предупредить вас, что Сьене бывает эксцентрична, – сказал Вухас. – Она любит провоцировать людей, но делает это без задней мысли. Я правда прошу прощения. Все вышло очень неловко.
В покрывавших пустыню низких серых кустах стрекотали цикады. Хаеки напряженно всматривалась за окно виляйки.
– Не нужно извиняться. – Голос Винолы звучал устало. Она сидела, сложив на коленях руки и скрестив ноги. – Вечер вышел интересный. Вы невероятно любезны.
Карис пялилась на собственные руки, безвольно лежавшие на коленях ладонями вверх. Перед мысленным взором витало лицо отца. Она стиснула губы. В салоне было тесно – и слишком жарко, и душно.
Ивилин их не встретила, хотя все огни в доме горели. Они вышли из виляйки, и транспорт плавно поплыл к амбару. Шелестели на ветру виноградники. До полуночи оставалось совсем чуть-чуть, и луна висела прямо над головой, сиянием затмевая звезды. Уже на лестнице к входной двери Вухас тронул Карис за плечо.
– Можно вас на пару слов? – тихо попросил он.
Она кивнула и замедлила шаг, пропуская спутниц вперед. Винола заметила это и послала ей вопросительный взгляд, но Карис махнула ей, чтобы шла дальше. Хаеки, чеканя шаг, направилась по коридору к гостевым покоям.
– В чем дело? – спросила Карис, повернувшись к хозяину дома.
Он пропустил ее вперед, закрыл за собой дверь и шепнул какое-то запорное слово. Затем обернулся к гостье уже с серьезным лицом.
– Я хотел бы обсудить с вами кое-что с глазу на глаз, – сказал он. – Понимаю, уже поздно, но не могли бы вы подняться ко мне в кабинет?
«О чем он вообще?»
– А если утром? Не думаю…
– Это важно. Обещаю, разговор не займет много времени, но вам нужно кое-что знать.
Меньше всего Карис хотелось задерживаться в обществе Вухаса. Она проглотила раздражение.
– Хорошо.
– Значит, через четверть часа? Второй этаж, последняя дверь справа.
Она уступила. Вухас ободряюще улыбнулся и в третий раз за вечер коснулся ее плеча. Ферайн никак не отреагировал.
В глубине души ей было все-таки любопытно. Карис прошла по коридору к гостевым покоям. Хотя ее и съедала досада за сегодняшний день, она не могла не задаться вопросом, какое дело представляется Вухасу настолько срочным, что он не может подождать до утра. Странно. Видимо, это как-то связано с Раско, учитывая желание побеседовать без чужих ушей. Со стен глядели портреты Бхатума, в доме воцарилась жутковатая тишина. Оставшись одна в чистых, сверкающих коридорах, Карис ощутила подавленность и тревогу. «Тут как в мавзолее».
– Не уверен, – подал голос Ферайн.
– Не хотела выглядеть грубой, – сказала она себе под нос.
– После случившегося в его драгоценном клубе ты имеешь на это полное право. И, Единая, пусть он перестанет тебя лапать. Что-то с ним… не так. С ними, со всеми.
– Не из твоего круга, стало быть?
– Ну при чем тут это? – с обидой сказал Ферайн.
– Ты богат, они богаты. Ты вареслиец, они вареслийцы.
– Только не говори мне, что я чем-то похож на Вухаса.
– Не знаю. А что, не так? – Она даже не улыбнулась.
– Вот обязательно ножом по сердцу, да? Нет. Нет, они не «моего круга».
«Знаю». Пусть ее представление о жизни Ферайна и не было полным, но у Карис не получалось вообразить его своим в компании персонажей, подобных Сьене. Она вспомнила, как однажды он рассказывал о желании отца приобщиться к Истории – и при этом уничтожающее презрение слышалось у него в голосе. «Уж точно не то, что Вухас, со всеми его реликвиями и чудесами искусства». Этой мыслью она делиться не стала. Добралась до гостевых покоев и открыла дверь.
– …и вообще мошенница, – говорила Винола. – Горнодобывающие чары Джервади истощены до предела. В лучшем случае она может похвастаться разве что усовершенствованиями в деле по извлечению косточек из оливок или чем-то подобным. Халтурщица она, Хаеки.
Дверь Хаеки оставалась закрыта. Винола стояла снаружи, повышая голос, чтобы ее услышали.
– Вся ее болтовня ничего не стоит. Как ты не понимаешь? Она цепляется за национальные интересы в надежде прикрыть свою, честно говоря, очевидную посредственность. Если не врожденное превосходство, то что у нее остается? Все превращается в дым, все разваливается. Прирожденному гению стараться не надо, а ей больше не за что держаться. Гений, называется. Вот уж нет.
Никакой реакции.
– Хаеки? – Винола сложила руки на груди. – Пожалуйста, поговори со мной.
– Отстаньте от нее, – сказала Карис.
Винола поморщилась.
– Но…
– Поверьте, вы здесь не поможете.