Кабинет находился в южной части особняка, в конце единственного коридора, не залитого светом множества люстр. Во время экскурсии они сюда не заглядывали. Стены украшали портреты, но, в отличие от тех, что они видели, на этих были изображены обычные люди. Казалось, в их лицах прослеживалось некое скрытое сходство – Вухас явно унаследовал надменный взгляд своих предков. Один из портретов сильно пострадал: холст был изрезан, словно кто-то прошелся по нему чем-то острым. Из-за чуть приоткрытой шторы на толстый ворс ковровой дорожки снаружи падал треугольник желтого света. За дверью впереди было слышно потрескивание огня в камине.
Карис остановилась в нескольких шагах от двери, прислушалась, затем протянула руку и подцепила край Завесы. Он ощущался странно липким, но поддался довольно легко. Когда вокруг распустился путаный клубок скрытых дотоле цветов и звуков, Карис поежилась.
Как и ожидалось, особняк Вухаса был насыщен чарами: эфирные лампы, системы водоснабжения, дверные замки, укрепления в стенах, пылеуловители в полу. Все это было головокружительно сложно, но упорядоченно и банально по своим функциям. И система безопасности тоже: серебряные нити, опутывающие портреты, такие же блестели в коврах, тянулись вдоль плинтусов, словно вязь металлических проводов.
Дверь мешала разглядеть происходящее в кабинете. Вроде бы там все тихо, хотя фоновый шум остального дома глушил любые более тонкие чары. Карис чувствовала некое движение, и это было несколько необычно. Возможно, внутри находилось искусственно созданное биологическое существо, вроде сайкамитских гончих или ос Раско, но тогда присутствие должно ощущаться четче. Оно казалось смутно знакомым. Какая-то привязка? Она рискнула заглянуть чуть глубже в Завесу в надежде разобраться со странностью. Вероятно, это формула – производная Бхатума.
– Не стесняйтесь, дорогая, – окликнул ее Вухас. – Заходите, заходите.
«Ох, – подумала она, охваченная смущением. – Телесная модификация». Вухас менял внешность или физические свойства и, скорее всего, по очень личным причинам, которые никак ее не касались. Она опустила Завесу и вошла в комнату.
Огромный кабинет полнился книгами. Полки тянулись вдоль стен и до самого потолка, и каждая была завалена манускриптами в кожаных переплетах. Площадку перед очагом занимали два больших красных кресла, а над каминной полкой висела оскаленная голова леопарда. На журнальном столике тоже громоздились книги: толстенный справочник, руководство по логике эфиритов, несколько стихотворных томиков – «значит, хозяин разбирается не исключительно в чарах Бхатума», – а рядом серебряный поднос с флягой, двумя керамическими кружками и блюдом с круглыми шоколадными шариками с финиковой начинкой. Вухас стоял рядом с одним из кресел. Он улыбнулся гостье.
– Я уже начал беспокоиться, – произнес он. – Пожалуйста, садитесь, устраивайтесь поудобнее.
– Вы сказали, дело срочное.
Он поманил ее с легким вздохом, опускаясь на сиденье.
– Я вас долго не задержу.
Карис подошла к свободному креслу, села. Слева потрескивал камин, хотя и так было слишком тепло для осени. Вухас наклонился, наполнил из фляги кружки и переставил их с подноса на стол.
– Пряный шоколад, – сказал он. – Люблю добавить чуточку мускатного ореха и перца.
– Это из-за Раско?
Вухас на мгновение растерялся.
– Раско? А? О нет, он ни при чем. Конфету?
Он протянул ей миску, и Карис неохотно взяла один шарик. Вареслийской еды больше не хотелось, а хозяин кабинета, несмотря на все настойчивые заявления о срочности, похоже, не горел желанием перейти к делу. Он откинулся на спинку кресла, довольный собой, словно кот на солнышке.
– Хорошо, хорошо. – Он взял кружку и отпил шоколада. – Нет, это просто мое личное дело. Скажите, вам доводилось читать Диарчикарди о манипуляциях с другими измерениями? А именно его трактат «О духовном перемещении и реинтеграции»?
– Лучше б ты спать легла, – простонала тень.
– Не доводилось, – ответила Карис с равнодушным лицом.
Обрадованный ее невежеством, Вухас начал что-то рассказывать, но она перебила его:
– К сожалению, я не ученый маг. Читала в основном ради любопытства, а мои знания о межпространственных манипуляциях ограничены Осаргом и Лефионтом в интерпретации Бхатума. Честно говоря, теоретическая основа эфиритских чар всегда казалась мне более убедительной. Идеи Носсарк о пространственном исключении Завесы, например. Мне понравилось ее сравнение владений Единой с торайгианской зоной отчуждения. Читали?