– Прости, – сказала Винола.
– Как я устала! – Карис запрокинула голову и закрыла глаза.
Она больше не хотела думать, не хотела слышать тишину. Она позволила руке соскользнуть с колена Хаеки. Им не следовало сюда приезжать.
Она заснула, но не обычным сном, этот сон был глубже и какой-то пустой. Разум тоже очистился от всего, и она погрузилась в безмятежную, бесчувственную пустоту без сновидений. Никакого ощущения времени или собственного тела. Проснувшись, она обнаружила, что лежит бочком на сиденье, уткнувшись головой в бедро Хаеки.
Карис быстро села, бормоча извинения. Хаеки не двигалась, она продолжала смотреть в окно, приставив к подбородку кулак. Пейзаж изменился. Они проезжали мимо холмов, покрытых блекло-зеленым и фиолетовым – низкой травой и вереском. Наверное, наступил полдень, небо затянули пушистые облака, ослепляя своей белизной. Винола свернулась калачиком на сиденье рядом, отвернувшись от них. Дыхание ее было ровным.
– Она сказала, что тебе нужно поспать, – пробормотала Хаеки.
У плеча Карис было тепло, словно от чьей-то руки, которая там лежала недавно. Кончиками пальцев она поправила волосы.
– Сколько времени прошло?
– Несколько часов. Она задремала сразу после тебя. – Легкое движение руки. – Такое ощущение, будто ее здесь вообще не было.
– А ты?
– А мне что? Я спать не хотела.
– Хаеки.
– Я никогда не хотела быть обузой. Я думала… Карис, ей всего-то и нужно было просто постучать в дверь.
Волосы Хаеки отливали медью, в этот момент она казалась слабой и беззащитной. Вся ее сила и ярость улетучились, гнев угас.
– Ты не обуза, – тихо сказала Карис.
Плечи Винолы поникли во сне. Хаеки отняла руку от подбородка, не отводя взгляд от окна.
– Что с ним случилось? – спросила она. – С твоим вонючкой? Он не появился ни разу, пока ты спала. Ничего мне не сказал.
Давление на грудь Карис усилилось.
– Он… – Она вздохнула. – Он просто устал.
Повисла долгая пауза. Хаеки наконец посмотрела на нее.
– С ним все будет в порядке, – сказала она.
Карис кивнула. Виляйка слегка изменила курс, огибая склон холма. Винола пробормотала во сне что-то неразборчивое. Хаеки посмотрела на нее. На лице рыжей появилось странное, неопределенное выражение.
– Что такое? – спросила Карис.
Хаеки слегка покачала головой.
– Я давно хотела тебя спросить кое о чем, – сказала она. – Это, конечно, мелочь.
– Я слушаю.
Хаеки вздохнула. Она потерла большим пальцем костяшки левой руки.
– То письмо, которое я тебе послала… про Оборо. Я попросила человека за стойкой написать его за меня.
– Я так и думала.
Легкая гримаса.
– Да. Ну, в общем… я не умею читать. И писать.
Карис понимала, что такое признание дается трудно, поэтому говорила осторожно.
– Как и все в Боазе. И что?
– А ты умеешь.
– Я платила репетитору, когда переехала в Сайкамит. Это было довольно дорого. Он подделал для меня читательский билет, чтобы я могла пользоваться им в Институте.
– Сложно было? – Хаеки поерзала на сиденье.
– Да.
– А меня научишь?
– Читать и писать?
Быстрый кивок.
Карис посмотрела на свои руки. Времени не хватит. Сабастер отзовет контракт еще до того, как Хаеки освоит азы. Иначе не может быть. Еще одно невыполненное обещание, которое будет давить на нее перед концом.
– Научу, – сказала она. – Раз ты этого хочешь.
Хаеки выдохнула. Она откинулась на сиденье, слегка улыбнувшись, когда Карис взглянула на нее.
– Спасибо, – сказала она.
– Будет нелегко.
– Знаю. Но… спасибо.
Карис отвела взгляд в окно, наблюдая за проплывающими мимо изрезанными холмами.
Что значит еще одно обещание? По крайней мере, сейчас оно было очень важным.
Глава 33
Тушайт уютно устроился в ложбине между холмами. Издалека городок казался маленьким и живописным: аккуратные домики окружали темно-зеленые поля рапса. Карис он показался скорее деревней: в нем не набиралось и пяти десятков домов. На окраине, в высокой траве, стояла огромная бронзовая скульптура – слон со слоненком, хоботы которых переплетались в идеальные спирали.
Хаеки наклонилась ближе к окну виляйки и прищурилась от предвечернего солнца.
– Как думаешь, где у них вокзал? – спросила она. – Рельсов что-то не видно.
– Наверное, на другом краю городка. – Винола спросонья вела себя замкнуто и выглядела подавленной. Лицо у нее болезненно побледнело, и она все теребила потрескавшуюся кожу вокруг ногтей. – Должно быть, в холмах пробиты туннели.