– Вы хотели воспользоваться реликвией? – переспросила она.
Карис кивнула.
– Да, чтобы связаться с отцом Ферайна.
– Тогда заходите. Я покажу вам гостиницу и посмотрю, что можно сделать. Я нечасто пользовалась реликвией, но уверена, что разберусь.
– Спасибо, – сказала Карис.
Панло заворчал и отвернулся. Он щелкнул пальцами, и собака послушно поплелась за ним. Хетан пробормотал робкое прощание.
– Спасибо за помощь, – поблагодарила его Винола.
Он поморщился и цокнул на мулов языком.
В доме было темно и тихо. Высоко на грубо оштукатуренных стенах поблескивали черными глазами чучела буйволов, а в воздухе витал терпкий запах лака, кожи и соломы. Возле огромного камина высились штабеля дров, но начищенная решетка намекала, что им давно не пользовались. Под окнами, выходящими на смотровую площадку с видом на озеро, стояли пустые столы. Всюду было подметено и аккуратно прибрано, хотя и смотрелось все это несколько аскетично. На стенах висели тростниковые гобелены, а пол устилали потертые звериные шкуры.
Панло, развернув плечи и громко топая, удалился куда-то по коридору. Линдли проводила его взглядом, и на ее юном лице мелькнуло сомнение – казалось, ей хотелось окликнуть его. Затем она покачала головой и собралась с духом.
– Не обращайте на него внимания, – сказала она, поворачиваясь к Карис. – Он успокоится.
По правде говоря, Карис было все равно. Было ясно, что́ именно Панло о ней думает, но пока Линдли готова помочь, мнение смотрителя роли не играло.
– Я… извините за беспокойство. Ферайн сказал, что его отец может не встретить нас в Элудии, если…
– Нет-нет, не переживайте, – Линдли замахала руками. – Это самое интересное, что случилось за последние недели. Мне так здесь скучно одной. Ну, не совсем – есть Панло, Ри, Кук Марвис и, конечно, Ома, но почти одной.
– Родители оставили тебя за главную? – спросила Винола.
– Вроде того. – Линдли уныло вздохнула. – Они хотят, чтобы я однажды унаследовала пансионат. Это вроде как тренировка.
Внезапно шею у подбородка Карис пронзила острая боль. Она машинально зажала это место ладонью.
– Карис? – насторожилась Хаеки.
Боль исчезла так же быстро, как появилась. Карис убрала руку. Раско говорил, что в Вареслии у нее будет неделя, чтобы доставить посылку. Наверное, это он ее поторапливал. Сволочь.
– Что-то не так? – заволновалась Линдли.
– Нет, ничего. Просто… – Карис осеклась, пораженная страшной мыслью.
«Посылка». Винола сказала, что Ферайн забрал и отдал ее Вухасу, чтобы отвлечь ею его от них. Карис с утра была так измотана, что ей даже в голову не пришло проверить, но… «Мы что, оставили ее там?!»
– Мне бы… в туалет.
– Конечно, – сказала Линдли. – Сразу слева от кухни, вон там. У вас все в порядке?
– Все хорошо.
Внутри у Карис словно разверзлась бездна. Сердце колотилось. Нельзя возвращаться. Что бы ни случилось, возвращаться нельзя. Хотелось сорвать с плеч рюкзак и закопаться в него прямо на полу, не сходя с места.
Туалетная комната была теплая и просторная. Из окон под потолком лился свет, в воздухе кружились пылинки. У дальней стены поблескивали четыре белые раковины и туалетный столик, все прочее было выкрашено в контрастные оттенки бледно-голубого и ярко-желтого. Пахло мылом.
Карис закрыла дверь, пересекла помещение, бросила рюкзак на стол и принялась возиться с застежками. Единая, как она могла быть такой беспечной? Если посылка не найдется, как ее вообще кому-то вручать? Глупо, как же глупо. И что ей стоило проверить с утра. Она распахнула клапан и отбросила одежду. «Пожалуйста. Пожалуйста, пусть она будет здесь. Я не могу…»
Коробка лежала поверх запасной рубашки.
Облегчение накатило слабостью в мышцах. Она прислонилась к столику, тяжело дыша. Пронесло. Что бы ни случилось, возвращаться не придется. Можно по-прежнему двигаться вперед. Эта мысль кружила голову, в ушах отдавался стук сердца. Не нужно обратно к Вухасу. Она не знала, что сделает с ним, если они когда-нибудь снова встретятся.
У боковой стенки рюкзака в брезентовую подкладку вжалось что-то еще. Раньше этого не было. Дрожащими руками она взяла это.
Прозрачный стеклянный флакон длиной примерно от кончика указательного пальца до запястья весил гораздо меньше, чем казалось на вид. Сужающаяся спираль горлышка заканчивалась изящной рифленой пробкой. В остальном ничего примечательного в нем не было. Внутри виднелся клочок бумаги – вырванная страница старой книги.
Карис открутила пробку и вытащила листок. С одной стороны черными чернилами было написано короткое послание. Разобрать слова удалось с трудом.