– До сих пор не могу поверить, что он повел себя так бездумно.
– Он не чувствовал опасности. В любом случае я подыграл ему, изобразил, как польщен его доверием, попросил показать коллекцию реликвий… – Тень махнула рукой, обозначая дальнейшие события. – Вот и все.
Он держался так, словно манипулировать многовековым лицекрадом-параноиком было легко и просто. Карис знала, что Ферайн – мастер обвести вокруг пальца, но тут в дело пошли не просто льстивые речи. Он этого почти не показывал, но человек, скрывавшийся в ее тени, умел быть не только таким же проницательным и расчетливым, как любой из Общества благодарных, но и гораздо хитрее. Гораздо опаснее, чем позволял увидеть другим. «Вот и все».
– Что тебя беспокоит? – спросил он.
Карис снова взяла записку и разгладила ее об колено. Чернила размазались, тонкая бумага сделалась мягкой, как тряпка.
– По-твоему, Вухас не станет возражать, если мы его ограбим?
– Винола убедила его не замечать никаких странностей.
– «Убедила»! – Она прыснула.
– Винола сделала все, что могла. Если кто-то специально не обратит его внимание на эту реликвию, он ни за что не заподозрит неладное. Взгляд просто соскользнет с флакона, который я оставил взамен. Он увидит то, что ожидает увидеть.
Карис аккуратно сложила записку пополам, затем вчетверо и положила на прикроватный столик. Ей хотелось добавить что-то еще, но она не знала, как это сделать.
– Мне нужно сообщить остальным, что ты вернулся.
– Где они?
– В главном корпусе. – Она улыбнулась. – Наверное, удивляешься, почему я так долго валяюсь в постели.
– Этот вопрос часто мне приходит на ум.
Она отвесила тени подзатыльник, и Ферайн рассмеялся.
Озеро сверкало, зеркально отражая утреннее небо. Винола и Хаеки сидели за столиком на террасе, завтракали и разговаривали. Длинные волосы Хаеки, недавно вымытые и еще влажные, спадали на спину, и она расслабленно, почти лениво развалилась в кресле, вытянув ноги и греясь на солнце. Винола тоже выглядела отдохнувшей: круги под глазами исчезли, и на лицо вернулась прежняя живость.
– Значит, она никому не показывалась? – спросила она.
– Нет. Только мне.
– И ты никому не рассказывала?
– Никогда.
– Ты не соблазнилась?
Хаеки прикусила губу.
– Может быть, раз или два – Ане очень раздражала. Но чаще всего я хотела рассказать Оборо.
– Брату Карис?
– Да, ее старшему брату. Мы были близки. В конце концов, он был единственным, кого я все еще… – Хаеки увидела приближающуюся Карис и осеклась. Она выпрямилась на стуле, затем шепнула что-то Виноле. Ученая повернула голову.
– Я не хотела мешать… – начала Карис.
– Это правда? Ферайн вернулся? – перебила ее Винола.
Карис вздрогнула.
– Откуда вы знаете?
Легкая ухмылка скользнула по лицу Хаеки. Она откинулась назад и скрестила руки:
– Ты улыбаешься.
На ответ это не тянуло, но усомниться в нем Карис не дали – Ферайн сместился на несколько градусов от правильного положения тени, чтобы пересечься с общей тенью под столом и стульями.
– Еще раз привет, Винола, – сказал он. – Привет Хаеки.
Улыбка озарила лицо торайгианки. Она уронила недоеденный тост на тарелку.
– Ферайн! Ох, я так рада. Ты нас очень напугал.
Хаеки сдержанно кивнула:
– Привет, вонючка.
– Ты в порядке? Мы не знали, когда ты вернешься.
– Я в порядке. – Тон, с которым Ферайн ответил Виноле, был странно официальным. Натянутым. Каким-то неловким, нервным. Его неловкость заставляла и Карис нервничать: она редко видела, чтобы Ферайн нервничал, не говоря уже о неловкости. – Сожалею, что заставил тебя волноваться. И что я… что вообще поставил тебя в такое положение.
Радость Винолы угасла, лицо у нее сделалось усталым и немного грустным. Она выдохнула и покачала головой, повернувшись к озеру. Несколько стройных антилоп пили воду у самого берега. По мелководью бродили лоснящиеся бурые ибисы.
– Дело сделано, – сказала она. – Назад не вернешь. Ты получил то, что хотел.
– Но не так, как хотел. Прости, Винола.
Она наблюдала за животными.
– Какие-нибудь остаточные явления?
– Насколько я могу судить, нет.
– Хорошо. Дай знать, если что-то изменится. – Она поправила очки, затем искоса взглянула на Карис. Неожиданно уголки ее губ изогнулись вверх. Непонятно было, что ее развеселило, но когда она снова заговорила, то перешла на торайгианский. Без Ферайна в голове Карис ученую не понимала.