– Поезда ходят под холмами? – спросила она.
Панло хмыкнул, словно она сморозила глупость.
– Это не просто поезд, – сказала Линдли. – Он зачарованный. Его сотворил один из знаменитых северных Вестников. Наркалис? Это было до… ну, ты понимаешь.
– Призматический поезд? – Винола подалась вперед. – Я не знала, что они до сих пор ходят в этих краях.
– Да, между некоторыми небольшими городами и Элудией. – Виляйка подъехала к станции, и Линдли ткнула пальцем вперед. – Вон там светоуловитель. Я не очень понимаю, как это работает. Всего два раза ездила.
Светоуловитель представлял собой ромбовидную металлическую клетку, окружавшую парящий в ней черный шар. Он помещался сразу в конце платформы. Карис сначала приняла его за какой-то механизм аварийной остановки. Один из путей наполовину зарылся в траву, оканчиваясь в пятидесяти футах от станции.
Линдли с Панло отправились заниматься билетами. Утро выдалось теплым, и вокруг пыльных деревянных скамеек вдоль всей платформы жужжали мухи. На старых информационных стендах висели выцветшие плакаты и афиши: гостиницы, экскурсии, музыкальные и театральные представления. Поверх старых объявлений были прилеплены новые, написанные от руки, – в большинстве своем о поисках работы. В целом место было пустынным и неприятно тихим. Винола дошла до конца платформы, чтобы рассмотреть светоуловитель. Вытянув шею, она щурилась от солнца.
– В мои пятнадцать здесь было оживленнее, – сказал Ферайн. – Линдли родилась позже в том же году, кажется.
Карис шаркала туфлями по обветренной плитке возле здания вокзала. Сквозь щели проросли сорняки. За спиной она услышала, как Линдли спрашивает, включена ли еда в стоимость проезда.
– Ты видел Ориков?
– Видел. Тогда они встречались чаще. – Он помедлил. – С Хаеки все в порядке?
Карис повела плечами. Хаеки сидела, сгорбившись, на скамейке перед кассой, методично чистя ногти металлической пилочкой.
– Не знаю. Лучше, чем вчера утром, но, возможно, ей потребуется время, чтобы простить тебя.
– За то, что велел Виноле ее не будить?
Карис кивнула. «Да». Ферайн вздохнул.
– Это было правильное решение, – сказал он.
– Теперь она чувствует себя лишней.
– Она тебе так сказала?
Еще один легкий кивок. У кассы Линдли, веселая, как всегда, отсчитывала креты. Сухой ветер носился по перрону, трепля волосы Карис. Она заправила их за уши. Тень слегка шевельнулась у ее ног.
– Сьене хотела, чтобы Винолу сделали ее сосудом, – тихо сказал он. – Думаю, ты это поняла. Ты стала бы моим, Винола – ее, но Хаеки в расчет не брали. Она значила для Вухаса меньше, чем ничего. Он убил бы ее без малейшего колебания. Так что да, я уберег ее от опасности. Ты бы никогда меня не простила, поступи я иначе.
– Да. – Карис смотрела прямо перед собой. – Но не в моем прощении дело.
– Готово! – Линдли отошла от кассы, размахивая билетами. – О, Винола, не стой там, поезд вот-вот прибудет. Я слышала, одному человеку голову оторвало, когда он вот так же высунулся за край платформы.
Ученая торопливо отпрянула.
Предостережение Линдли было ненужным: поезд явился только через четверть часа. Пока они ждали, она раздавала подсохшие сэндвичи из коричневого бумажного пакета. Панло продолжал сердито смотреть на всех. Хаеки, сидевшая возле кассы, наконец встала и пошла вдоль информационных щитов, делая вид, что читает объявления.
Винола, которая периодически поглядывала на светоуловитель, первой заметила перемену. Услышав ее возглас, Карис обернулась и увидела, как шар внутри клетки сменил цвет с черного на насыщенный, расплавленный красный. Воздух словно бы заскрипел. Синий небосвод рассекла линия: обжигающе-белая полоса, которая становилась все ярче по мере того, как простиралась вниз, к светоуловителю. Шар порозовел, затем пожелтел, а полоса расширилась, образовав в воздухе туннель шириной около пятнадцати футов.
Поезд появился в реальности. Обретая форму по мере снижения, он плавно опустился на землю, и его колеса с призрачным шорохом коснулись рельсов. Он был похож не на обычный поезд, а скорее на серую каменную трубу. Его борта плавно сужались, окна сияли черным на солнце, а из сети тончайших трещин, покрывающих его внешнюю поверхность, прорастали пышные зеленые лозы. Он замедлялся, замедлялся и тихо остановился у платформы. С грохотом открылась дверь в передней части вагона.