– Стой, – прохрипела Карис.
Ферайн выругался и вернулся. Опираясь на сиденье, Карис поднялась. Голова кружилась, но нож она держала ровно перед собой. «Проклятье». Женщина стояла, схватившись за руку, и стонала от боли, правая кисть ее безвольно повисла. В проходе позади нее возник высокий мужчина. Он оттолкнул женщину и шагнул в нишу. В руке у него был еще один нож.
– Карис, – напряженно предупредил Ферайн.
Она покачала головой, тяжело дыша. «Пока нет». Если Ферайн истратит всю ее энергию, она останется беззащитной.
– Тень, – простонала женщина. – Она у нее не…
– Заткнись, – оборвал мужчина.
Карис открыла Завесу, и вошедшие засияли формулами. Модификации тела, зачарованное оружие – всё производные эфиритов. «Новая милость. Они меня нашли».
Человек с ножом рванулся вперед. Инстинктивно Карис вскинула подобранный нож, чтобы прикрыть лицо. В тот же миг ее тень оттолкнула оружие противника, заставив того споткнуться. Нож Карис задел его щеку.
Мужчина вздрогнул, как от удара током. Спустя мгновение в глазах Карис потемнело, и она прижалась боком к стене. Больше так продолжаться не могло, Ферайн постоянно тянул из нее силы. Кто-то кричал. Зрение прояснилось, и она увидела, как мужчина, отшатнувшись от нее, ругается и скребет лицо. Его кровь светилась сквозь Завесу, крошечный порез на щеке между пальцами быстро увеличивался, плоть растрескивалась и отслаивалась. С глухим хлопком лопнул левый глаз. Он завыл.
– Проклятье! – выдохнула Карис.
Ферайн встал перед ней, чтобы она не видела, но она по-прежнему слышала крики мужчины, перешедшие во влажное бульканье, а затем в щелкающий, хрустящий звук.
– Это эффект конструкта, – выругалась ее тень. – Нож, они что-то с ним сделали.
Карис посмотрела на лезвие у себя в руке: оно чуть покраснело. Но ведь она едва коснулась щеки мужчины. Тонкая, словно паутина, сеть света блеснула там, где металл был скользким от ярко-зеленой жидкости.
– Ферайн, отойди! – Ее голос прозвучал высоко и сдавленно. – Мне нужно видеть.
– Только не это, – ответил он.
Она слышала частое, паническое дыхание женщины за пределами ниши. Мужчина звуков уже не издавал. «Это была бы я. Это была бы я, если бы кто-то из них меня порезал». Карис прикусила изнутри щеку и почувствовала привкус крови. Нельзя терять голову.
– Как ты меня нашла, святая? – хрипло спросила она.
Женщина молчала.
– Я не хочу причинять тебе боль. – Карис шагнула сквозь черную стену тени в проход. – Говори.
Женщина стояла, спиной прижавшись к стенке вагона, лицо ее было серым. От мужчины, кроме выпавшего ножа, не осталось и следа. Карис отбросила нож ногой, чтобы той было не дотянуться. Женщина вздрогнула, сжалась, примяв за собой лишайник. Ей было не больше двадцати.
– Я не знала, что это будет вот так, – прошептала она. – О! О Единая!
– Говори. – Карис подняла нож. – Как вы меня нашли?
– Конструкты… Они проснулись. – Женщина говорила невнятно, с сильным мерсийским акцентом. – Они потеряли ваш след, но потом не спали полдня и привели нас к Дырявому Зобу. Мы нашли там тела и поговорили с ними. Узнали, что вы направляетесь в Тушайт, а оттуда в Элудию, и поняли, что можем перехватить вас, поэтому заплатили билетерше на вокзале, чтобы она предупредила нас, когда на поезд сядут незнакомые женщины.
– Сколько еще святых нас ловят?
– Только мы, больше никого, я клянусь. Если бы мы ждали подмоги, мы бы вас потеряли. Времени было мало.
– Новая милость пришлет еще. И чего же так боятся Верховные?
Женщина сглотнула и широко раскрыла глаза.
– Последняя гавань, вонючка, которого ты привязала… Если он выживет, все, чем пожертвовала Новая милость, будет напрасно. Война… война возмездия с Вареслией…
– Новая милость убила посла и взорвала посольство. Если Верховные хотят мира…
– Только потому, что у Мерсии преимущество. – Голос женщины был умоляющим и испуганным. – Вареслийцы не нападут с позиции слабости. Мы должны были помешать вернуть им власть, разоружить их, пока еще можно.
– Какую власть? – Карис подошла ближе. – Почему напали на посольство?
– Дело не в них, а в том, что они…
Что-то холодное обхватило руку Карис и дернуло ее вперед. Нож пронзил живот женщины, плавно войдя в плоть.
Карис перестала дышать. Женщина моргнула, потрясенная. Ее глаза были темно-карими с янтарными крапинками, от нее пахло потом и чем-то сладким, цветочным. Она смотрела на Карис без тени упрека – вся такая потерянная, испуганная, маленькая.