– Да, но если ему удастся обойти хотя бы одно из разрешений реликвии, думаю, у нас получится добраться до привязки и снять ее. Идите поговорите с ним.
Дверь в конце коридора была приоткрыта. Подходя к кабинету, Карис постаралась расслабиться и развернуть плечи. Они проделали долгий путь – пересекли полконтинента в надежде, что Ревин им поможет. Внезапно это показалось безумной авантюрой.
– Винола не единственная, кто ожидал вопросов, – сказал Ферайн. – Это совсем на него не похоже.
– Должно быть, он очень переживал за тебя, – тихо ответила Карис.
Тень неуверенно пожала плечами.
– Ты совершенно незнакомый ему человек, которому у него нет причин доверять. Даже если бы он и переживал, это просто… на него не похоже.
Подобные мысли приходили в голову и ей: «Почему он не заподозрил подвоха?» – но, учитывая обстоятельства, Карис не собиралась подвергать щедрость Ревина сомнению. Она постучала в дверь и вошла.
В отличие от остальных частей дома, просторный кабинет выглядел загроможденным и тесным: письменный стол возле окна, верстак у стены, кресло и несколько стеклянных шкафов с небольшими, поломанными в основном, украшениями. Реликвии Бхатума, предположила Карис. Ферайн говорил, что его отец преподает историю в университете. Под столом также были сложены обычные ритуальные принадлежности: флаконы с кровью, костная и металлическая стружка, мел, ножи и зажимы. Ничего особенного для обычного практика, особенно в сравнении с запасами Вухаса.
Ревин прислонился к краю стола, что-то читая в папке. Он отложил ее, когда Карис вошла.
– Думаю, вы проделали долгий путь. – Ревин жестом попросил ее закрыть дверь. – Наверное, из Сайкамита? МИД связался со мной лично, сообщил о политическом инциденте, который все еще расследуется. Присаживайтесь.
Карис опустилась в кресло.
– Они объяснили, что произошло?
– Без подробностей. Они стараются замолчать это дело. Но дали понять: есть шанс, что мой сын выжил в этой бойне. – Он скрестил руки на груди. – Потом моя племянница неожиданно связалась со мной, заявив, что в Тушайт прибыла мерсийка и настаивает на разговоре о Ферайне. В любое другое время я бы назвал эту девушку… не слишком благоразумной. Но… – Он сделал небрежный жест. – Надежда делает нас всех лицемерами. Итак, Карис Эска, вы проделали долгий путь, чтобы доставить сообщение, а это может означать лишь одно: вы рассчитываете на этом заработать. Что вы мне предлагаете?
Она спокойно встретила взгляд Ревина.
– Больше чем сообщение.
– Вы знаете, где он?
Она кивнула.
– Я нашла Ферайна у побережья Сайкамита, рядом с обломками вареслийского корабля. Он был тяжело ранен и находился в стазисном измерении, созданном Рассекателем времени.
– Вы говорили с ним. – Лицо Ревина ничего не выражало.
– Он сказал мне, что не может покинуть Карман. Положение было отчаянное, и я не думала, что смогу помочь ему. – Карис вздохнула. – Поэтому вместо этого я привела его за помощью. К вам.
Пауза.
– И все же я не вижу своего сына, – сказал Ревин.
Ферайн вздохнул. Он потянулся по полу, чтобы пересечь тень отца.
– Ты действительно так обо мне беспокоился? – спросил он.
Даже объяснив ситуацию, Карис ожидала, что Ревин будет шокирован или потрясен или, возможно, обвинит ее в мошенничестве, а затем выгонит из дома. Вместо этого его глаза лишь слегка расширились. Ничего больше – он не вскочил из-за стола, не вскрикнул, не вздрогнул. Лишь слегка прикрыл веки, словно все это не стало для него неожиданностью.
– Эта мысль тебя только и занимала? – спросил он. – Обо мне, убитом горем утраты.
– Ну почему ты такой? – ответил раздраженно Ферайн.
– Идти на что угодно, лишь бы оказаться в центре внимания. – Ревин расцепил руки. – Что ж, похоже, мидовская разведка все-таки заслуживает доверия. Хотя я все равно был бы благодарен за полное объяснение. Что случилось?
Карис молчала, пока говорила тень. Ферайн рассказывал по существу: он вкратце поведал о том, что случилось со свитой, как его ранили, об эффективности Рассекателя, о связи конструктов с Новой милостью. Ревин слушал и время от времени кивал, но ничто из того, что рассказывал сын, похоже, не расстроило и не встревожило его. Только когда Ферайн начал описывать, как Карис привязывала Рассекатель к своему телу, его лицо помрачнело.
– Эта реликвия незаменима, – сказал он.
– Забавно, я тоже, – сказал Ферайн.
Ревин не снизошел до ответа. Он переключил внимание на Карис.
– Привязка должна была оставить след, верно? Можно взглянуть?