Карис подошла к плите. В кастрюле был горячий бульон, на сковороде – жареная свинина и овощи.
– А ей безопасно бродить одной?
– Хаеки спросила то же самое. Похоже, район, где живет ее подруга, спокойный.
Карис положила себе в миску большую порцию овощей и мяса и залила сверху бульоном. Зерна кукурузы всплыли на поверхность. Винола, сидя за столом, чайной ложкой капнула немного крови на один из ножей. Как только жидкость коснулась металла, она зашипела и испарилась. Ученая повторила опыт с бо́льшим количеством крови, и шипение стало громче.
– Вы же знаете, малейшая царапина, и… – начала Карис.
– Да-да. Стремительное разрушение личности, кровавая мучительная смерть.
– Вы не видели, как это бывает?
Винола подняла взгляд.
– Простите, – сказала она. – Бестактно с моей стороны. Я пытаюсь понять, как Новая милость применила эффект конструкта к этому оружию. На что реагирует формула, и каков масштаб этой реакции. Надеюсь, опыты дадут мне представление о том, как этому противостоять. Обещаю быть осторожной.
Карис кивнула:
– Могу ли я чем-то помочь?
– На данном этапе нет. – Винола снова обратила внимание на нож. Она постучала тыльной стороной ложки по лезвию, и оно издало обычный металлический звон. – Мне просто нужно подумать.
Хаеки повесила полотенце на сушилку.
– Что значит «оставьте меня в покое»?
Губы ученой дрогнули.
– Я так не сказала.
– Но подумала.
– Может быть.
Карис подняла руку в знак капитуляции и вышла из кухни, унося свою миску в столовую рядом.
Бульон оказался пересоленным, чуть кисловатым и слишком горячим, но после еды боль на шее у подбородка унялась. В доме было тихо и тепло. Он дарил чувство безопасности. Карис доскребла гущу, затем какое-то время сидела за длинным, пустым столом, бездумно водя ложкой около пустой миски.
– Ферайн?
– А?
– Не знаешь, отец хранит в доме какие-нибудь бумаги? Отчеты там или бланки из университета, что-нибудь такое.
– Он раньше держал в подвале старые студенческие работы. А что?
– Как думаешь, он не будет против, если я ими воспользуюсь?
– Думаю, не будет. – В голосе тени звучало любопытство. – Он все равно сжигает их раз в несколько лет. Хранить их не более чем простая бюрократическая формальность. Зачем тебе это?
Карис улыбнулась и повернулась на стуле.
– Хаеки, – позвала она громко, – можешь подойти?
Глава 37
Боль под подбородком была такая, будто челюсть обрабатывали раскаленным сверлом. Кожа при этом оставалась прохладной и чистой.
– Нашла себе на свою голову способ переходить границу! – Она вышла из чартрамвая на утреннее солнце. – Попадись мне этот Раско еще когда-нибудь, я ему его поганую осу в глотку засуну.
Свежий ветер проносился по городским кварталам. Местные жители носили легкие куртки и пальто, длинные юбки и сапоги на каблуках. Адрес Имолина Прете привел Карис на южную окраину Элудии. Синяя гора была совсем близко отсюда, ее вершина была увенчана клочьями облаков. К счастью, Ферайн знал местность, без его подсказок она бы безнадежно заблудилась.
– Почти дошли, – подбодрила тень.
– Ты мне это говорил, – пробубнила Карис себе под нос, – еще полчаса назад.
– Я всего лишь хотел дать тебе стимул.
– Ферайн, пойми, единственное, в чем я сейчас не испытываю недостатка, – это в твоем стимуле.
Район Саллавин располагался на краю одного из многочисленных городских склонов, круто обрываясь к западу. Вид, наверное, был красивый, но Карис не хотела смотреть ни на что, кроме дороги перед ней. Сверток Раско надежно и уютно лежал у нее в кармане пальто.
Она покинула дом вскоре после восхода солнца, стараясь не разбудить Винолу. Ученая легла спать лишь под утро, задержавшись допоздна, чтобы обсудить свои идеи с Ревином. В предрассветной темноте Винола тихо проскользнула в их комнату, не зажигая лампу. Милый жест, но излишний: Карис все еще бодрствовала. Из-за навязчивых воспоминаний о смерти святых в долине и усиливающегося дискомфорта в подбородке над шеей сон постоянно ускользал.
– И что Ревин? – прошептала она, когда Винола легла.
Ученая ответила не сразу. Она перевернулась набок и посмотрела на Карис.
– Не уверена, – сказала она, – но кажется… ему хочется все сделать поскорее. Он предоставит мне доступ ко всем материалам в университетской библиотеке, но я сомневаюсь, что он доверяет моим способностям. Стоило мне открыть рот, а он уже будто заранее знает, что я ему скажу.