– Девочка моя, ты, как всегда, прагматична. – На этот раз улыбка Второго мэра была теплее. – Деньги поступят на твой счет к завтрашнему утру.
– С надбавкой за работу в опасных условиях.
– Я подкину на чай.
Карис взглянула на часы, понимая, что разговор подходит к концу.
– Кое-что еще, – сказала она. – Для решения личной проблемы мне нужен неболтливый прави́ла, не связанный ни с Институтом, ни с Новой милостью. Найдешь мне такого? Плату за прием вычти из надбавки.
Маришка сверлила ее взглядом, но Карис тоже умела держать лицо. Чуть погодя Второй мэр кивнула:
– Найду, конечно, но это обойдется дороже, чем твоя надбавка. Двадцать процентов.
– Пятнадцать. – Карис подавила гнев.
Кролик дернул ухом.
– Двадцать, – неумолимо обрубила Маришка. – И это любезность.
– Хорошо. – Карис стиснула зубы и согласилась.
– Тогда посмотрим, что можно сделать. – Маришка спустила кролика на пол, а сама поднялась, кряхтя и потирая спину. – К вечеру адрес будет у тебя. Извини, я на минутку.
Пока Маришка ходила за помидорами, Карис сердито таращилась в свою пустую тарелку. Мало того, что Второй мэр сознательно втянула ее в бхатумские дела, мало того, что эта работа чуть ее не убила, но забирать двадцать процентов? Пятую часть гонорара!
Кролик смотрел на нее внимательным и недобрым взглядом, подергивая розовым носом.
– Чего вылупился? – пробурчала Карис. – Я ничего не делаю.
Зверек почесал уши мягкими белыми лапками и попрыгал к внутренней двери. Карис поднялась неуклюже, ныли все мышцы. Ладно, если Ферайн сдержит слово, черт с ними, ее процентами. Тогда она сама сможет дать Маришке на чай.
– Вот, держи, – проворковала Маришка, вернувшись с плетеной корзинкой. – Как обещала.
– Спасибо, – мрачно поблагодарила Карис и потянулась к подарку, но Маришка отпустила ручку не сразу.
– Маленький совет, – произнесла она тоном добродушнее некуда. – Когда у кого-нибудь из моих людей заводятся тайны, мне интересно выяснить почему.
Карис сложила губы в тонкой улыбке.
– Хорошо, что я не одна из твоих людей. Бусину передай от меня за обед спасибо.
Солнце переместилось в сторону центра, старых городских кварталов Сайкамита – Института, школ, публичной библиотеки, банков. Улицы оставались по-прежнему оживленными. Карис свистнула гончака, на ее зов откликнулся какой-то седовласый и кривоногий. Ходьба не помогла разогнать застой в мышцах, к тому же сказывалась усталость, вчерашнее переутомление буквально прижимало к земле.
«Корён Ослау мертвый, – размышляла она, – а Маришке вроде бы до этого никакого дела». Не то чтобы Карис ожидала от нее бурных переживаний, но Ослау работал на Второго мэра с очень молодых лет. Это все-таки говорит о чем-то. Она поставила корзинку с помидорами на сиденье и приготовилась усесться сама. «С другой стороны, – подумала она вдруг, – Маришка не из тех, что выставляет напоказ свои чувства. Так что, возможно, она оплачет его наедине с собой».
Мозг без предупреждения пронзило огненной болью. «А что, если бы эти твари растерзали ее…» Она дернулась. Перед глазами пронеслись белые огни, кожу обожгло, и на миг реальный мир вокруг померк… перед внутренним взором мелькнул багровый коридор: стены, вздымающиеся и опадающие, словно сделанные из шелка, пол, блестящий, как мокрое стекло. Запах жженого сахара. Затем с упругим щелчком видение пропало.
Карис крепко зажмурилась и судорожно втянула носом воздух. Не сейчас. Боль уже уходила, оставляя неприятное покалывание изнутри глаз, вернулись уличные шумы. Сердце бухало как барабан. Не сейчас, не сейчас, не сейчас! Почему ему захотелось поговорить с ней? Из-за Святилища? Но откуда бы ему знать, он вроде бы не…
– Эй, с тобой все в порядке, милочка?
Карис открыла глаза ровно тогда, когда высокий бородатый мужик положил руку ей на плечо. Она шарахнулась прочь.
– Отойди от меня.
– Чего грубить-то, я просто…
– Я тебе не милочка. – Она отвернулась от бородатого и взобралась на гончака. Кожу пощипывало, словно у нее жар. Перед глазами плавали красные помидоры. – Если бы мне требовалась помощь, я бы попросила.
– Да что с тобой такое?
Карис перегнулась вперед и шепнула гончаку адрес. Бородатый хмуро покачал головой.
– Сучка! – крикнул он вслед, когда гончак двинул в сторону Старого рынка.
Карис едва ли это услышала.
Глава 5
Старый рынок был главным базаром в нижней части города. Россыпь ларьков и уличных прилавков охватывала целых четыре квартала. Торговцы приходили и уходили, товары росли и падали в цене, а корабли везли и везли все новые. Специи, вино, духи из Вареслии, изделия ткачей и гончаров из Торайга, масло из Дулаша на севере, колдовские настойки из самого сердца Фале. Всегда бывало что-то новое на продажу, и улицы постоянно кишели людьми – от восхода до заката на базаре кипела бурная деятельность.