– Это раздражает.
– Немного. Но, во всяком случае, он готов помочь.
Карис кивнула.
– Знаете, я ценю это, – сказала она. – Я никогда не смогу отплатить вам за все, что вы сделали, но я благодарна. И – простите.
– За что?
– В основном за Вухаса.
Торайгианка вздохнула и перевернулась на другой бок.
– Давайте спать, – сказала она.
Карис не стала спать. Она подождала, пока солнце коснется фронтонов домов вдоль улицы, затем тихонько вышла из дома.
Дорога заняла больше времени, чем она ожидала, и настроение Карис ухудшалось с каждой минутой. После полутора часов блужданий по городу каждый раз она встречала глазами белые звезды, когда поворачивала голову влево. Прибудь они в Элудию хоть на день позже, вряд ли она смогла бы добраться до дома Прете, а это было всего лишь пятое утро с момента ее переезда в Вареслию. Почему Раско считал, что кто-то выдержит так неделю, было выше ее понимания.
«Гнусный крысеныш», – свирепо выругалась она.
– Карис, – начал Ферайн.
– Если ты еще раз скажешь «почти пришли»…
– Это следующее здание справа.
Карис подняла голову. Слава Единой!
Дом был гораздо меньше, чем у Ревина: опрятный, ничем не примечательный таунхаус с парой лимонных деревьев в керамических горшках перед входом. Бледно-коричневые стены, как и у большинства зданий на улице, и венок из живых цветов на гвозде в двери. На подоконнике дремал на солнышке полосатый кот.
Карис поднялась по ступеням и дернула за шнурок звонка. Пожалуйста, пусть они будут дома. Мысль о том, что придется возвращаться сюда еще, вызывала у нее тошноту: ей хотелось поскорее покончить с этим. Изнутри послышались шаги. Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянула нервная кареглазая женщина.
– Я ищу Имолина Прете, – сказала Карис.
Женщина чуть шире открыла дверь.
– Я его жена.
Карис не знала почему, но, по описанию Ферайна, она представляла себе Прете этаким поеденным молью аскетом-лингвистом, живущим безвылазно в Министерстве иностранных дел. Ей и в голову не приходило, что он может быть женат.
– Он дома? У меня для него посылка.
Брови женщины сошлись на переносице.
– Посылка? – неуверенно спросила она.
– Это довольно срочно.
– Давайте я передам.
Карис покачала головой. Это была ошибка, боль пронзила еще сильней.
– К сожалению, мне поручено передать ее лично в руки.
– Понятно. – Женщина поколебалась, затем собралась с духом и распахнула дверь. Средних лет, лицо сердечком, тугие черные локоны. – Он, наверное, в оранжерее, но вы проходите.
Неожиданное предложение загнало Карис в угол.
– Это… э-э… очень мило с вашей стороны.
Женщина немного оживилась.
– Ничего-ничего. Правда, пожалуйста, заходите.
В гостиной обнаружилось еще больше примет, намекающих на особенности их семейной жизни. На стене над продавленным диваном, украшенным подушками с ручной вышивкой, висели детские рисунки. Рядом с камином лежала подранная кошачья игрушка в виде обезьянки, на полу у старого кресла-качалки громоздились стопки потрепанных словарей.
– Я скажу ему, что вы здесь, – сказала женщина. – Он всегда так поглощен работой, что не слышит, что происходит в доме. Одну минутку.
Карис осталась стоять в одиночестве посреди гостиной, отчаянно жалея, что не решила подождать на улице. Она не знала, чего хочет от Прете Раско, но сомневалась в невинности этой затеи. Над фотографиями детей гордо красовалась министерская грамота с благодарностью за тридцать лет верной службы. Глядя на нее, она чувствовала себя неопрятной и грязной.
Это ничего не значит. Даже люди с женами, кошками и красивыми подушками могут жить тайной жизнью. Возможно, Прете годами общался с Раско. К тому же у нее есть цель. Она приняла решение в Мирессе, и не остается иного выбора, кроме как довести дело до конца.
Жена Прете вернулась, разглаживая юбку.
– Лин подойдет через минуту, – сказала она.
– Спасибо.
– Пожалуйста. – Женщина продолжала теребить одежду. – Так вы курьер? Как интересно. Вы, должно быть, побывали во множестве разных мест. Откуда вы родом?
– Из деревни на востоке Мерсии.
– Ага, да. А я все гадала, слушая вашу речь… – Легкая дрожь смущения. – Конечно, у вас милейший выговор. Отрывистый, резкий. Мы, должно быть, ужасно тянем звуки по сравнению с вами.
Карис выдавила улыбку. В ответ на это у нее пронзительно заболело под левым ухом.
– Нет, я уже привыкла к вареслийскому акценту. Мне он нравится.