– Почему? – ответил он простодушно.
На вершине склона снова возник серебристый отблеск – звездный свет, растворенный в дыму, бледный огонь, пробивающийся сквозь водяную толщу. Карис остановилась, глядя, как видение тускнеет и исчезает.
– Что это? – спросила она.
– Сияние. Оно тебе не повредит. Это защита тех, кто идет по лесу один.
– Я о таком не слышала.
– Одно из творений Амбавара.
Карис кивнула. Легкий ветерок то усиливался, то стихал, приглушенный шелестом ветвей. Она пошла дальше. Впереди лес поредел, проступили клочки голубого неба.
– Был еще один глашатай смерти, – сказала Карис. – Марей Носсарк. Независимая, присягнувшая Сабастеру, как и я. Она жила и работала в Сайкамите около четверти века назад… до меня, так что я ее никогда не видела. Носсарк активно сотрудничала с Институтом, делилась опытом прямо из первых рук. Она пыталась понять, как устроены эфириты, как действует их сила, чего они хотят. Новая милость ее ненавидела. Носсарк помогала обычным магам понимать высшие формулы эфиритов, закладывая основу для получения и воспроизведения сил, за которые глашатаи смерти отдавали свои души. Это было опасно. Это угрожало власти Новой милости.
Карис достигла вершины, дальше местность снова пошла вниз, стена деревьев кончалась там, где начиналась вода. Озеро ярко сияло на солнце. Его гладкую поверхность усеивали небольшие каменистые островки, на них цапли грели на солнце свои белые крылья.
– Носсарк очень интересовалась пространственными исключениями, – продолжала Карис. – Физическими местами или эффектами, находящимися за пределами нашей плоскости реальности, или наложенными на нее, или отрезанными от нее. Такими, например, как владения Единой, Завеса, миры эфиритов, – думаю, ей бы очень понравился Рассекатель, хотя ее исследования не касались механизмов времени. В любом случае она была одержима Торайгом.
Тропа привела к невысокому деревянному настилу, тянувшемуся вдоль воды. Вокруг не было ни души. Карис замерла, собираясь с мыслями.
– Ты, наверное, слышал, что контракт глашатая смерти – это якорь. Он связывает нас с конкретным эфиритом, мы духовно соединены. Так же, как мне не нужно видеть свои руки, чтобы ими пользоваться, Сабастер может найти меня, не задумываясь.
– Да, – тихо сказал Ферайн.
– И ты также слышал, что этот якорь дает эфиритам опору в нашем мире. Куда бы я ни пошла, я открываю путь своему господину. Кстати, Резня была тем моментом, когда мы распахнули врата для убийц Вестников. – Карис пожала плечами. – Значит, Торайг не может гарантировать безопасность. Ни Бхатума, ни эфириты не могут пересечь Стену, но это не важно: я – личные врата Сабастера. Окажись я внутри, он тоже туда попадет. И утащит меня обратно. Ты все это знаешь.
Тень кивнула.
До сих пор объяснение давалось легко. Она пока ничем не рисковала. Карис на секунду закрыла глаза, горло пересохло. «Расскажи ему».
– Носсарк, она… у нее была другая, своя теория, – продолжила Карис. – Новая милость отмела ее напрочь, а Институт… там сначала отнеслись с пониманием, но ведь прошло уже столько времени, целых двенадцать лет с тех пор, как она заключила контракт с Сабастером. Легко было объяснить ее разработки, списав все на приступы отчаяния, на помешательство из-за сложившихся обстоятельств. Все знали, что ее время истекало. Предоставленная самой себе, она по-прежнему писала свои статьи, продолжала работу над трактатом, о котором никто уже и знать не хотел, а коллеги по Институту вели себя так, будто она безнадежно обречена или безумна…
– Карис, – пробормотал Ферайн.
– Носсарк верила, что Нерушимая Стена – это не пространственное исключение, а граница его. – Горло перехватило. – Она верила, что сам Торайг – это зона отчуждения чар. А это значит, что ни один эфирит никогда не сможет к ней прикоснуться.
Тишина, если не считать завывания ветра. Сердце Карис колотилось так, будто она только что бежала. В голове ощущались легкость и беспокойство.
Голос Ферайна был тих:
– Там ты будешь в безопасности?
– Я прочитала все, что осталось от Носсарк, и все, что смогла найти об исключениях: все теории, все отсылки, все комментарии. Отчаяние отчаянием, но ее идеи были разумны. Конечно, Торайг никогда бы сознательно не пустил глашатая смерти за Стену. Они вряд ли готовы принять кого-либо, не говоря уже о…
– Когда ты сказала Вухасу, что у тебя есть план, ты это имела в виду? – перебил Ферайн.