«Не помню, чтобы я такое говорила».
Тень была взволнована, ее форма поплыла.
– Тебе надо поговорить об этом с Винолой. Она может знать…
Карис резко мотнула головой.
– Нет. Не она. И никто другой.
– Карис…
– Это все, что мне вообще удалось найти, – сказала она. – Мой единственный выход. Мне больше не на что надеяться.
В этот момент она услышала себя – как жалко звучали эти ее слова, как глупо, неестественно, лживо. Ей хотелось продолжать стоять на своем, но это только усугубило бы ситуацию. Выставило бы ее еще более слабой. Вот почему она никогда не могла говорить о Носсарк – это звучало бы, как лепет ребенка, цепляющегося за свои фантазии, а она бы не вынесла, если бы Ферайн плохо о ней подумал, и тем более не вынесла бы его жалости. Из всех других потерять именно уважение Ферайна было больнее всего.
– Все равно ты могла сказать мне об этом раньше, – раздраженно произнесла тень. – Сколько времени нужно, чтобы достать поддельные документы, когда у тебя появятся деньги?
Солнечный свет сверкал на воде. Чернокрылые птицы кружили над головой, их движения отражались в озере.
– Ты не считаешь, что я обманываю сама себя? – прошептала она.
Ферайн усмехнулся:
– Конечно нет. Ты для этого слишком гордая.
Да, он мог лгать. Впрочем, Карис не думала, что он лжет. Это не должно было иметь особого значения, но, стоя здесь, под деревьями, она чувствовала мучительную благодарность. Не только за то, что он поверил ей, но и за то, что он вообще рядом. Потому что, когда он говорил, она чувствовала себя не такой напуганной и не такой одинокой. И потому что он всегда вел себя так, словно у нее есть будущее.
Ее охватило смутное, но непреодолимое желание отблагодарить Ферайна, объясниться с ним. Она знала точно, что хочет сказать, понимала, что это важно. Откуда ни возьмись вернулось воспоминание о том, как тень коснулась ее подбородка. Прохладное легкое прикосновение пальцев к коже, нежное и одновременно невыносимое. Невольно Карис подняла руку, подражая этому жесту. Но тут же опомнилась.
«Что я делаю?»
Она опустила руку. «Это было… что это было? Что со мной?» Волосы на затылке поднялись дыбом.
– Что-то не так? – насторожилась тень.
Благодарность. Она благодарна Ферайну. Вот и все. Он ее лучший шанс сбежать от Сабастера, и он ей друг. Вот и все. Единая, вот и все.
Не говоря ни слова, Карис двинулась по дощатому настилу обратно, к дому Ревина. Поскрипывали под ногами доски, мерцал между деревьями серебристый дым. То, что ей вдруг захотелось, чтобы Ферайн вновь прикоснулся к ней, – это желание она упрятала поглубже в себя.
Глава 38
Хаеки, неловко зажав между пальцами ручку, впилась взглядом в страницу. Строчки крупных, написанных неуверенно черных букв тянулись слева направо, заполняя студенческую работу о правильном уходе и содержании реликвий Бхатума класса C среднего размера.
– Хотелось бы как-то попроще, – недовольно сказала она. – Я никогда этого не запомню.
Они были в спальне, смотревшей окнами в сад. Солнце лилось сквозь широкие окна эркеров. Рядом стоял поднос с нетронутым графином воды и тарелкой со сладостями. В саду Линдли устроила вечеринку. Из тени деревьев временами доносились взрывы смеха собравшихся там подростков.
Карис откинулась на кровати Хаеки, положив на согнутые колени раскрытую книгу о взаимосвязи и взаимозависимости. Несмотря на все попытки сосредоточиться, она уже в четвертый раз перечитывала один и тот же абзац. Прошло два дня с тех пор, как она вручила посылку Раско, – целых два дня, и ничего не происходило. Хаеки, скрестив ноги на полу, сидела в компании бесчисленных листов, исписанных печатными буквами, – на очередном листе почерк был все наклоннее и кривее. Ферайн стоял рядом с ней, поправляя написанное.
– Может, сделаем перерыв? – предложил он.
Хаеки свела брови еще сильнее. Несмотря на то что она работала все утро, она снова поднесла ручку к бумаге.
– Нет, – сказала она.
На первом занятии Хаеки замирала всякий раз, когда Ферайн двигался или говорил. Ей и перед Карис трудно было признаться в том, что она неграмотна, а уж выставлять напоказ свой недостаток перед незнакомым человеком почти невыносимо. Но выбора не было: как бы Карис ни желала, скрыть от своей тени их с Хаеки уроки она не могла. Со временем стало легче. Первоначальный мучительный стыд утих, и неловкость Хаеки постепенно стала сходить на нет по мере привыкания к обществу Ферайна.
Также быстро стало понятно, что учитель из него много лучше. Мало того, ощущение было такое, что Ферайну занятия эти нравятся.