Она бросилась туда, не раздумывая, пересекла комнату и выскочила через заднюю дверь в сад за считаные секунды. Винола в тревоге окликнула ее, но Карис не слышала.
Линдли застыла на лужайке. Даже издалека Карис видела, как потемнела ее одежда: девушка блестела ржаво-бронзовой жидкостью, она стекала и капала с ее кожи, собираясь в лужу под ней. Ее поза стала неестественно жесткой, словно плоть кальцинировалась. Скулеж усилился. Карис разорвала Завесу.
Изуродованная эфиритская производная зависла в воздухе над головой Линдли, сияя, словно корона: клубок яркого света, разматывающийся и впивающийся жадными щупальцами в ее череп. Она дергалась и ужасно визжала, разрастаясь. Мальчик с волнистыми волосами крикнул что-то – невнятный набор строк, – и чары распространились наружу.
Карис проникла своими чувствами в болезненно светящуюся массу и разорвала ее на части.
Формула распалась, свет рассеялся и погас. Линдли завалилась, дрожа, как раз когда Карис добралась до нее. Она упала на землю рядом с девушкой, выискивая любые следы болезненного света, но те мерцали, словно падающие искры, уже безвредные. Хаос Завесы вокруг нее улегся. Его цвета перестали бурлить, все затихло, визг пилы смолк.
– Оно исчезло, – прошептал кто-то из подростков.
Линдли застонала и схватилась за голову. Карис тяжело дышала, сердце бешено колотилось. Опоздай она на несколько секунд… Она сглотнула, ее разум догнал инстинкты. Эти чары могли уничтожить их всех в саду. Карис подняла взгляд на парня с волнистыми волосами.
– Ты что, – прохрипела она, – сдурел?
При виде ее лица парень отступил назад. Его вялые, безжизненные губы раздвинулись, словно он забыл закрыть рот. Затем выражение стало оборонительным.
– Это была случайная ошибка, – заявил он.
– Ты чуть не растворил ее! – Карис одним движением поднялась и подошла к нему. – Какого хрена ты пытался навязать другому человеку эфиритские производные?
Несмотря на промелькнувшую на лице тревогу, парень не сдвинулся с места. Долговязый, на голову выше Карис, ему было лет семнадцать. Он поднял руки в примирительном жесте:
– Расслабься. Все было под контролем.
Она толкнула его в грудь.
– Ничего ты не контролировал, невежественный мелкий засранец. Думал выпендриться перед друзьями? Думал, все это шутка? Ты вообще ничего не понимаешь в том, что делаешь.
– Полегче. – Он оттолкнул ее руки и попытался презрительно улыбнуться. – Ты кто вообще?
– Не волнуйся, Карис, – с тревогой сказала Линдли. Ей удалось выпрямиться, хотя она все еще держала голову руками. – Куинн на самом деле поэт. Он очень хороший. Его приняли в…
– Меня не нужно защищать, спасибо, – фыркнул парень.
– Поэт? – прорычала Карис.
– Да, вот почему у него так хорошо получаются эфиритские чары. – В голосе Линдли слышались слезы. – Потому что это просто поэзия.
Карис почувствовала, что вот-вот окончательно свихнется. Она вздохнула.
– Это что, импровизация? – спросила она.
Несмотря на ситуацию, Куинн, так звали парня, выглядел весьма довольным.
– Да, – ответил он. – Это моя собственная разработка.
Карис невнятно выругалась. У нее за спиной Винола поспешила через лужайку к Линдли и присела с ней рядом.
– Ты в порядке, дорогая? – спросила она. – Ты вся мокрая. Что случилось?
– Все хорошо, – неуверенно ответила Линдли. – Все прекрасно. Мы просто развлекаемся, пожалуйста, не поднимай шума.
Несколько ее друзей поднялись с травы. Они нервно поглядывали на Карис и Винолу. Атмосфера была напряженной. Куинн сунул руки в карманы, изображая презрение.
– Извини, Линдс, просто мне с вами было скучно, – протянул он.
Линдли жалобно всхлипнула, и остатки терпения Карис испарились.
– Убирайся! – выкрикнула она.
Куинн ухмыльнулся, словно счел ее приказание нелепым.
– Ох как страшно. И что ты мне сделаешь?
Одна из девиц хихикнула. Карис не сводила глаз с парня, ничего не говоря. Краем глаза она заметила, как сгустилась ее тень. Все еще улыбаясь, Куинн наклонился к Карис вплотную. Он скорчил рожу, глаза его издевательски выпучились. Карис замерла, не отводя взгляда. Она чувствовала его дыхание. Потом заметила проблески сомнения, затем разочарования, но никак на это не отреагировала. В тот момент, когда парень понял, что его запугивание не сработает, ей показалось, что он вот-вот ее ударит. В результате он натянуто рассмеялся, громко и грубо, и отвернулся.
– Ничего, – сказал он. – Я так и думал. Повторяю: я все равно хотел уйти, сучка.
Он сплюнул на траву и направился к боковой калитке, на ходу наклонившись, чтобы поднять полупустую бутылку. Калитка скрипнула на петлях и лязгнула, закрываясь за ним. Несколько секунд никто не двигался.