– Настоящий поэт, – презрительно заметила Карис.
Оставшиеся подростки держались поодаль, и им было явно не по себе. Некоторым хватило такта выглядеть виноватыми, большинству же просто было неловко. Никто не проронил ни слова. Один из них подхватил свою сумку и двинулся вслед за Куинном. Другие последовали за ним, избегая взглядов со стороны. Проходя мимо, брюнетка пробормотала Линдли неловкие извинения.
– О, все в порядке. Не волнуйся. – Линдли попыталась улыбнуться, но девушка заторопилась, словно испугавшись, что ее могут остановить.
Никто не попрощался. Линдли громко окликнула их:
– Ребята, простите! Завтра увидимся?
Никто ей не ответил. Калитка захлопнулась. Улыбка Линдли увяла, задрожала нижняя губа. Винола нежно погладила ее по спине.
– У тебя что-нибудь болит? – спросила она.
– Нет-нет. – Линдли сглотнула. Потом вдохнула неглубоко и тут же расплакалась. – Я в порядке.
– Тс-с, успокойся.
– Я хотела, чтобы всем было весело. Они всегда проводят каникулы вместе, у них столько историй, и мне казалось… Я хотела…
Винола обняла Линдли за плечи.
– Ты просто распереживалась. Все будет хорошо. Пойдем, мы отведем тебя в дом.
Торайгианка уговорила Линдли пройти на кухню, бормоча что-то успокаивающее. Она усадила девочку на стул и подогрела тазик с водой, пока Карис, следуя указаниям Ферайна, шла к бельевому шкафу и доставала полотенце. Линдли выглядела измученной, но физически невредимой. Она грустно кивнула, когда Карис протянула ей полотенце.
– Спасибо, – сказала она. – И извини. Куинн просто чувствительный.
Карис могла бы приписать подростку множество качеств, но чувствительность среди них не значилась. Однако сейчас было неподходящее время, чтобы говорить об этом Линдли. Винола поставила таз на стойку и погладила девушку по спине.
– Чего-нибудь попить? – предложила она. – И если дашь мне пару минут, я приготовлю тебе настоящую ванну. Тебе, пожалуй, стоит переодеться.
– Шоколад? – неуверенно спросила Линдли.
– Я могу. – Винола подошла к плите. – Карис, хотите шоколада?
После Вухаса Карис здорово сомневалась, что сможет когда-нибудь снова пить шоколад. Она отказалась и села напротив Линдли. Девушка протерла полотенцем лицо и шею. Когда она опустила ткань в воду, та окрасилась в темный оранжево-бурый цвет.
– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросила Карис.
Линдли кивнула и снова икнула. Она поболтала тряпкой в миске.
– Как ты это сделала? – спросила она.
– Что сделала?
Линдли отжала воду из полотенца.
– Развалила Куинновы стихи. Как ты их распутала? Как у тебя так быстро получилось?
Винола у плиты резко вздохнула. В голове у Карис все сразу встало на места: подростки, уставившиеся в пространство над головой Линдли, мальчик, говорящий, что оно исчезло, явная тревога Куинна, когда формула разрослась со скрипящим звуком. Во время происшествия она была слишком сосредоточена, чтобы уделять этому хоть какое-то внимание, но теперь…
– Ты умеешь открывать Завесу? – недоуменно спросила Карис.
Замешательство на лице у девушки сменилось настороженностью.
– Открывать что? – спросила она, чуть смутившись.
Винола застыла. Карис растерялась.
– Завесу. Если ты видела, как я разбираю ту производную…
– Не понимаю. Ты говоришь о Сиянии?
«Сияние?»
– Нет, я… ты видела чары, те, которые Куинн применил к тебе. Ты и твои друзья, все это видели?
Линдли втянула голову в плечи, словно заподозрив ловушку:
– Ну да. И еще кое-что другое. Но если ты видишь Сияние, значит ты и забираешь его, верно?
– Забираешь что? – Казалось, беседуют двое глухих. – Я глашатай смерти. Я могу получить доступ к Завесе, когда захочу.
Губы Линдли приоткрылись в тихом «о-о». Глаза ее распахнулись от испуга, она сжала в руках полотенце.
– Я не знала, – сказала она. – Карис, прости меня, это ужасно. У меня не было…
– Линдли, что ты несешь?
Девушка вздрогнула, чуть не опрокинув тазик с водой. Ее взгляд автоматически метнулся к Виноле за помощью, но ученая, похоже, онемела от потрясения.
– Полегче, – шепнул Ферайн. – Ты ее пугаешь.
Ему не нужно было ничего говорить, Карис и сама это видела. Тревога на лице Линдли заставила ее почувствовать себя монстром.
– Прости. – Карис смягчила голос. – Мне не следовало на тебя кричать. Я просто переволновалась.