Линдли помедлила, затем кивнула. Она бросила полотенце в тазик, сунула руку в карман и достала оттуда небольшую жестянку. Снаружи банка была разрисована аляповатыми слонами. Линдли открыла крышку и подвинула ее через стол к Карис.
– У Куинна есть друг, который их добывает, – сказала она.
Внутри банки нашлось около полусотни желтых шариков размером с горошину. Полупрозрачные, желеобразные бусины цвета солнца, их можно было принять за леденцы или конфеты. Карис взяла банку и поднесла ее ближе к свету. Та оказалась тяжелее, чем выглядела, шарики внутри были плотными, как свинец.
«Маленькие желтые бусинки, немного похожие на икру. Явно галлюциногенные».
– Что это? – спросила Винола приглушенно. Она поправила очки и наклонилась над столом, чтобы рассмотреть ближе. – Они похожи на святые дары, ими причащают во время церемоний на Торайге.
От бусин исходил странный запах – аромат какого-то незнакомого растения или специи, резкий, землистый. Карис прищурилась. Выглядели они смутно знакомыми, где-то она такие уже видела, но те были немного… другими. Она не могла вспомнить, что в них было другого, но вид шариков сразу же вызвал у нее тошноту.
– Некрат? – спросила она.
Линдли снова кивнула, едва заметно.
Карис поставила банку и откинула волосы назад. В голове зазвучал голос Маришки на кухне в Сайкамите: «…добавляет острых ощущений… изначальная богохульная суть затеи».
– Ты принимаешь трупный наркотик? Ты и твои друзья.
Девушка в полнейшем расстройстве уставилась на собственные руки.
– Это не вредно, – промямлила она. – Это просто… просто развлечение. Все его принимают, говорят…
– Трупный наркотик? – переспросила Винола.
– Думаю, ты заслуживаешь друзей получше, – сказала Карис.
Глаза у Линдли снова заблестели. Она сердито смахнула слезы.
– Они не всегда такие, – сказала она. – Откуда ты знаешь?
– Один из них сегодня чуть тебя не убил. – Карис закрыла крышку банки и откинулась на спинку стула. – И похоже, не больно-то раскаивается.
Линдли крепко вцепилась в ткань у себя на коленях.
– Нельзя так говорить. Куинн же сказал тебе, это случайно получилось.
– Уверена, что так и было. Я не хочу тебя обидеть, Линдли.
Винола положила руку на плечо девушки.
– Довольно об этом. Карис, вы не выльете воду из таза? Только надо вылить снаружи. Смывки могут вступить во взаимодействие с чарами водопроводной системы.
Карис сомневалась, что канализации Элудии грозит реальная опасность, но встала, взяла банку с некратом и сунула себе в карман. Линдли не стала возражать. Она даже не взглянула на Карис.
На улице, под полуденным солнцем, вода цвета сгнивших персиков блестела маслянисто и скользко. Карис дошла до конца сада и вылила жидкость на землю в тени пары старых кипарисов.
– У нее наверняка припрятано еще, – сказал Ферайн.
Карис выпрямилась и оглянулась на дом.
– Каким образом прием некрата позволяет проникнуть сквозь Завесу? Это сила эфиритов, сила глашатая смерти. Поглощение останков мертвых Бхатума не должно даровать ту же способность кучке безрассудных подростков.
– Ты с этим знакома?
– Слышала, но никогда раньше не сталкивалась. Ты правда считаешь, что оно позволяет им видеть сквозь Завесу?
– Не знаю, что и думать.
Толпа одурманенных наркотиками потенциальных глашатаев смерти, не знающих бремени контракта. Карис не могла долго думать об этом – о том, что вареслийские дети могут запросто получить доступ к силе, которая стоила ей души.
– Они что-то видели.
Когда она вернулась, на кухне пахло шоколадом. Кастрюля, оставленная без присмотра, тихонько побулькивала на плите, а в трубах где-то над головой шумела вода. Должно быть, Винола набирала для Линдли ванну, как обещала. Карис сняла шоколад с огня, чтобы не пригорел.
Банка с некратом оттягивала карман. Карис потрогала пальцем ее помятую крышку. Она забрала ее у Линдли безо всякого плана, в тот момент это показалось ей правильным. Однако теперь Карис не знала, что делать с желтыми бусинами. Продать их? Выбросить? И так плохо, и этак нехорошо. Первый вариант значил просто украсть у Линдли. Второй был неуважением к покойникам. Карис вздохнула, вышла из кухни и поднялась на второй этаж. В любом случае нелогично. Для Вестника, из которого произвели некрат, это не имело никакого значения, он все равно умер. А она – отступница, так что ей тоже без разницы.
Не то чтобы она собиралась устраивать для бусин похороны. Но Сабастер их заберет, она это знала. Ее господин с восторгом добавит некрат в свою коллекцию Бхатума. Тогда больше благосклонности, больше почестей для нее. Как раз то, что ей нужно: чтобы эфирит поверил, что она преподносит ему свадебный подарок. Последний знак внимания перед их клятвами, перед тем, как он осуществит супружескую близость…