Карис прошибло потом. «До этого не дойдет. Торайг. Сосредоточься на Торайге». В конце коридора Винола разговаривала с Линдли. Карис вошла в спальню, окна которой выходили на улицу, и тихо закрыла за собой дверь.
В комнате было прохладно и чисто, все осталось таким же, как утром. Только у нее на подушке лежала маленькая фигурка слона. Вырезанная из желтого дерева и отполированная до блеска, на белом льняном полотне она сияла, словно янтарь. Карис медленно подошла к кровати и взяла ее. Статуэтка удобно расположилась в ладони, успокаивающе гладкая и тяжелая. Она видела такого же в лавке Хетана в Тушайте.
Карис опустилась на кровать, держа подарок в руке. В груди болело. Мысленно она видела, как Хаеки проскользнула в комнату и осторожно положила слоника на подушку. По какой-то причине это видение наполнило ее невыносимой печалью. Маленькие черные камешки заменяли слону глаза, хобот изящно изгибался. Карис провела пальцем по его лбу.
Ей отказали в благодати Ориков, милость Единой не для таких, как она. И все же Хаеки протянула руку. Всегда протягивала. Хаеки, благословенная морем и незапятнанная, не ведающая, что слоны отвергли ее, Карис. Хаеки, подкладывающая свой подарок для Карис, не подозревая, что он для нее означает.
Глава 41
Ревин вернулся домой в сумерках, выбравшись из серой виляйки под сень собственного дома. Карис увидела его в окно и заметила, как он говорит что-то себе под нос. В отличие от человека, с которым ее познакомили на станции всего несколько дней назад, сейчас он был рассеян и явно не в духе. Долгие часы в университете, казалось, измотали его. Когда она встретила его у входной двери, он вроде бы обрадовался, увидев ее.
– О! – сказал он. – Кас Эска. Хорошо.
Однако тон его говорил о противоположном. С момента их первой встречи в его кабинете Карис почти не видела отца Ферайна, но тем не менее у нее сложилось впечатление, что он ее недолюбливает. И не потому, что она мерсийка, или, по крайней мере, ей так казалось. Она заметила, что с Хаеки он вел себя любезно и услужливо. К Виноле он был равнодушен, Линдли его слегка раздражала – судя по всему, он был настроен против нее. Хотя Ревин разговаривал всегда безупречно вежливо, его вежливость ощущалась холодной и фальшивой.
– Я надеялся поговорить с Ферайном сегодня вечером, – сказал он. Кожа у него отдавала желтизной, ржавые глаза помутнели. – Мне нужно показать ему кое-что в старом секторе.
– Конечно, – быстро ответила Карис. – Винола тоже хотела побеседовать с вами. Она полагает, что нашла способ нейтрализовать эффект конструкта.
– Хорошо. Я выслушаю ее, прежде чем мы уйдем.
Карис ожидала, что Ревин будет рад этому сообщению, но, похоже, он едва обратил на него внимание.
– Она считает, что знает, как вылечить Ферайна.
– Хорошо, – рассеянно повторил он. – Очень хорошие новости. Вы готовы выйти через полчаса?
– Ох, отец, держи себя в руках, – прошептал Ферайн из тени. – Ты меня позоришь.
– Да, – ответила Карис.
Ревин окинул взглядом ее одежду и подавил вздох.
– Вам стоит одеться поприличнее.
Карис взглянула на свою заляпанную рубашку.
– Точно.
Линдли спала, а Хаеки все еще не было. Войдя в их с Винолой общую комнату, Карис обнаружила ученую сгорбившейся в кровати и записывающей неразборчивым почерком в блокнот чарформулы. Глубоко погруженная в свои мысли, она несколько секунд не реагировала на появление Карис, затем опустила карандаш.
– Ревин вернулся?
– Хочет поговорить с Ферайном и не одобряет мой наряд. – Карис подошла к шкафу и достала запасную рубашку. – Я пыталась донести до него вашу гипотезу об эффекте конструкта, но не уверена, что он понял. Кажется, он чем-то расстроен.
– Вы объяснили, что это срочно?
– Он не слушал. Думаю, будет лучше, если это скажете вы.
Винола сунула блокнот под мышку и встала.
– Я с ним поговорю.
Карис подождала, пока ученая выйдет, прежде чем снять запачканную рубашку и отложить ее на полку, чтобы потом постирать. Край запасной блузы распустился, ткань истончилась и выцвела от времени. Она натянула ее через голову и расправила. Раньше это не казалось важным, а теперь она вдруг осознала, что вся ее одежда изношена и уныла. Не то чтобы она стремилась произвести впечатление на Ревина, просто ей не нравилось, как он на нее смотрит. Как на нечистую, бельмо на глазу, чужую в его идеально прибранном, пустом доме. Внизу раздался приглушенный голос Винолы. Карис взяла с полки расческу и причесала волосы. На других он никогда так не смотрел.