«И давно я сделалась такой трепетной?»
Она убрала расческу и направилась по коридору в ванную. После купания Линдли в воздухе витал угасающий аромат лаванды, зеркало над раковиной все еще запотело по краям. Карис протерла его полотенцем.
Ее отражение приветствовало ее. Она увидела себя такой, какой должны видеть ее другие: гладкие, коротко стриженные волосы, опущенные уголки губ, глубокие морщины вокруг глаз. Ничего мягкого, ничего яркого. Она казалась старше своих лет, выглядела замученной и печальной. Карис коснулась под правым глазом щеки, разглаживая складку. Смена одежды ничего не исправит, потому что под ней она останется прежней. Это было ее лицо, то, что видел в ней мир. То, что видел Ревин.
То, что видел Ферайн.
Ей даже не было больно, разве только совсем немного. С чего бы? Илеша ни в какое сравнение не идет – кожа как шелк, глаза как уголь, движения быстрые, уверенные, непринужденные. Ничто в бледной, тусклой фигуре в зеркале не могло с этим сравниться, и Карис в этом плане не питала никаких иллюзий. У Ферайна имелась своя жизнь, к которой он мог вернуться. Ферайн оставит этот кошмар позади, помирится с Илешей и останется в Элудии. Он будет счастлив.
– Что случилось? – тихо спросил он ее.
Она хотела, чтобы он был счастлив.
– Карис?
Она наклонилась и плеснула себе водой в лицо.
Когда она спустилась вниз, Ревин уже ждал ее у двери, барабаня пальцами по ноге с еще более недовольной миной. Видимо, разговор с Винолой не задался. На улице сгустился мрак, и тени удлинились.
– Поедем на виляйке, – сказал он. – Это не займет много времени.
Прохладный ветер сумерек быстро рассеивал послеполуденный зной. Карис последовала за Ревином к машине и забралась внутрь. Он сел у окна, отвернувшись от нее. Она устроилась на другом сиденье, переплетя пальцы на коленях. Виляйка покатилась вперед.
– Куда мы едем? – спросил Ферайн.
– Увидишь, – ответил его отец.
Карис не поднимала глаз. Ее руки были изрыты шрамами, на изгибе запястья и между большим и указательным пальцами притаились морщины и бороздки.
Какая разница, что она чувствует. Карис никогда раньше не встречала никого, похожего на Ферайна, вот и все. Впрочем, это не имело значения – если у нее и есть какой-то шанс на будущее, то лишь на Торайге, и ее единственная надежда на выживание зависит от того, чтобы никогда больше его не видеть. Трудно, конечно, но надо подходить к этому практично. Чем быстрее они расстанутся, тем скорее она привыкнет к его отсутствию, тем скорее свыкнется с этим мучительным отстранением от него. Пусть они попрощаются как друзья: она пожмет Ферайну руку, поблагодарит его и будет радоваться, что вообще знала его.
– Ты расстроена, – прошептал Ферайн. – Почему? Это из-за отца?
Хуже и глупее всего было то, что какая-то часть ее хотела, чтобы разлука не состоялась. Это противоречило всем разумным доводам, но когда Винола предположила, что связь может быть постоянной, тихий предательский голосок в голове Карис прошептал: «Разве это плохо?» На долю секунды она почувствовала облегчение. Затем ей стало стыдно – она знала, что заточение причиняет Ферайну неудобства, знала, что он хочет вернуть собственное тело, и если Сабастер отзовет ее, пока они связаны, она обречет на муки их обоих. Не говоря уже о том, что власти Торайга немедленно обнаружат действующую привязку и запретят ей въезд, независимо от подлинности документов.
Так нельзя. Она потеряет его, как и всех остальных. Другого выхода не было.
– Это из-за меня? – спросил Ферайн.
Его беспокойство пронзило ее, словно иголка. «Да. Из-за тебя». Карис отвернулась к окну.
– Я в порядке, – беззвучно прошептала она.
– Ты можешь мне рассказать. Я хочу, чтобы ты это сделала.
«Я в порядке», – молча повторила она.
Хотя Ревин и обещал, что поездка будет недолгой, сумерки уже сгустились, перейдя в ночь, прежде чем виляйка замедлила ход. За все время поездки отец Ферайна ни разу не посмотрел в сторону Карис и не заговорил с ней. Его молчание таило в себе осуждение, оно камнем висело в воздухе. Ферайн пару раз пытался его разговорить, но Ревин отвечал коротко и ровным невозмутимым тоном. Они остановились в парке у края плато, долина за ним была скрыта стеной высоких вечнозеленых деревьев.
Перемещения Карис не заводили ее в этот район города, но Ферайн четко знал, где они находятся. Он казался раздраженным, его голос прозвучал резко: