– Он хотел спасти тебя.
Самообладание Ферайна дало трещину.
– Ради Единой, не защищай его!
– Прости.
– Нет, это… – Он вздохнул. – Не важно, что там с отцом. Он вообще не настолько важен, и дурак я был, когда полагал… а, не важно. Главное, ты очнулась. До него мне нет дела.
Карис поджала губы. «Врун из тебя отменный – но не настолько, чтобы меня обмануть». Предательство Ревина глубоко ранило Ферайна. Карис задумалась, сколько часов тень провела здесь, в комнате, в одиночку, перебирая в памяти их разговоры.
– Ох уж эти папаши, да? – съехидничала она. – Ничего хорошего ни по одну сторону границы, ни по другую.
– Похоже на то. – Ферайн издал смешок.
– Ты вообще как? В порядке?
– Да. – Он встряхнулся. – Я в порядке. Это всего лишь неудача. Гипотеза Винолы действительно кажется перспективной. Сегодня утром она минут сорок рассказывала мне о межпространственном взаимодействии.
– Значит, она пришла в норму?
– Почти, я думаю. По ее словам, опыт вышел чрезвычайно поучительным, так что, если все остальное не поможет, нам стоит попробовать почаще давать ей наркотики.
Карис рассмеялась. Тень в изножье кровати дрогнула, по темным краям силуэта Ферайна прошла рябь.
– Это всего лишь неудача, – повторил он тише. – Времени еще достаточно. Нам не нужна Нульер, и отец мой не нужен. В следующий раз все получится. Я знаю.
От яростной убежденности, таившейся в его тихом голосе, сердце у Карис защемило. Нельзя ему было верить, но она верила, и она будет скучать по нему сильнее, чем сможет вынести. Пожми ему руку и попрощайся – вот как должно быть. Остаток жизни она проведет, не слыша его голоса. Она будет практичной, она выживет, как выживала всегда, но Карис знала, что больше никогда не будет никого, похожего на Ферайна. Останется пустота, в которой место только ему.
Она выдохнула и подняла взгляд к потолку.
– Пиши письма, – сказала она.
– Письма? – смутилась тень.
– Как только я доберусь до Торайга. Все, что ты отправишь, вероятно, будет идти месяцами, но у меня хватит времени потерпеть. – Она снова опустила глаза. – Пообещай мне писать.
Повисла долгая пауза.
– Ты не говоришь по-торайгиански, – сказал Ферайн.
Его ответ настолько ошеломил ее, что на мгновение Карис решила, будто ослышалась.
– Ну, я бы предпочла переписку на континентальном, – сказала она, – но, вообще-то, собиралась начать учить язык, когда приеду.
Он покачал головой. Тон его был странно сдержан.
– Конечно, но пройдут месяцы, прежде чем ты сможешь нормально общаться.
– И? – Ее лицо вспыхнуло. – Я знаю несколько слов. Это не так уж сложно.
– Ты удивишься.
Карис пожалела, что начала этот разговор.
– Тогда заплачу репетитору. Слушай, я просто хотела, чтобы ты оставался на связи. Это не так уж и важно.
Тень не двигалась.
– Я говорю по-торайгиански, – напомнил он.
– Да, поздравляю, это очень мило. – Карис стиснула зубы.
– Ты перестанешь тупить или нет? – Ферайн повысил голос.
– Я не туплю! Это ты отпускаешь глупые замечания, когда мне всего лишь хотелось изредка…
– Тебе правда нужно все это объяснять? – спросил он, перебивая ее. – Ладно. Смотреть, как ты умираешь на том столе, было худшим моментом в моей жизни. Я не мог тебя дозваться, не мог это остановить, и все это происходило из-за меня. Потом ты два дня не просыпалась, и я не знал, проснешься ли ты вообще.
– Я не… какое это имеет отношение к…
– А теперь ты хочешь уплыть на Торайг и снова бросить меня, – сказал он. – Хочешь заставить меня потерять тебя второй раз.
У нее перехватило горло.
– Но у меня нет выбора.
– Да. А у меня есть, – пожала плечами ее тень. – Тебе понадобится переводчик. У меня идеальный торайгианский.
Карис покачала головой, не в силах продолжить.
– Нет? – спросил он.
Она задыхалась.
– Ты не можешь.
– А вот и могу. Илеша навела справки, и моего наследства вполне достаточно. Более чем достаточно, как только я избавлюсь от своего никчемного отца.
Это было слишком. Руки у Карис задрожали, и она зарылась ими в одеяло.
– Торайг – это тюрьма. Ты же не собираешься… не собираешься…
– Ты не хочешь, чтобы я ехал? – спросил он.
Из ее горла вырвался крик отчаяния.
– Как только ты доберешься до острова, ты уже никогда не сможешь уехать с него.
– Я знаком с иммиграционной политикой Торайга. Знать ее, по сути, входило в мои обязанности.
– Твоя жизнь здесь. Илеша здесь.
Несмотря на ее эмоции, Ферайн сохранял спокойствие.