Еще секунду ничего не происходило. Затем Хаеки подошла и медленно опустилась на кровать рядом с ней.
– Тебе положено злиться, – сказала она.
Карис помедлила, затем наклонилась вбок и положила голову на плечо Хаеки. Так они иногда сидели. На пляже, пересчитывая жемчужины и болтая ни о чем.
– Извини, – сказала она.
Хаеки повернулась и прижалась щекой к волосам Карис. Ее голос понизился:
– Это должна была сказать я.
Карис слегка покачала головой. Дыхание Хаеки стало неровным.
– Я думала, она хочет, чтобы ты вернулась, – запинаясь, проговорила она. – Думала, она в конце концов тебя примет. Какая же я тупая. Я была так…
Она осеклась. Ее влажные от дождя волосы дышали прохладой, а кожа источала тепло. От нее слегка пахло миндалем. Ее губы все еще прижимались к голове Карис, твердые, словно этим давлением она сдерживала слова.
– Я не знала, что затеяла Нульер, – прошептала она. – Клянусь, не знала. – Карис нашла руку Хаеки и переплела пальцы – ее со своими. – Никогда не думала иначе. – Слабая дрожь. Хаеки сглотнула. – С тех пор как я ушла из Боазы, я чувствую себя потерянной, – сказала она. – Бегу-бегу, но ты так далеко впереди, что мне тебя никак не догнать.
Карис хмыкнула с укоризной и сжала ладонь подруги:
– Я рядом с тобой, дурища.
Смех застрял у Хаеки в горле. Она отстранилась, волосы упали на лицо, закрывая его.
– Береги себя, Эска.
– Или что?
Рыжая встала, склонив голову набок.
– Просто береги себя. Я скажу Виноле и Илеше, что ты проснулась.
С этими словами, легко ступая, она поспешно вышла из комнаты. Дверь за ней захлопнулась. Снова оставшись одна, Карис коснулась волос. Тепло Хаеки не покидало ее.
– Она заслуживает того, чтобы узнать о Торайге, – произнес Ферайн. – Ты должна ей рассказать.
«Еще рано», – подумала Карис и опустила руку на колени.
Она расскажет. Но не сейчас.
Глава 44
Дом Илеши – двухэтажное здание на одном из северных плато города – был старше дома Ревина. Чистый и аккуратный, он охватывал стенами небольшой зеленый дворик в самом его сердце, где никли под каплями дождя листья двух диких яблонь.
Карис нашла свою сумку рядом с комодом и надела брюки; в поясе они сидели свободнее прежнего. Сильно выступили тазовые кости, а кожа на животе сделалась пятнистой и бледной. Однако движение оживило ее – уверенности еще недоставало, но Карис чувствовала, что слабость эта временная. Сил на поиски обуви уже не было, она собрала мокрое постельное белье и босиком вышла из комнаты.
Стены коридора украшали картины: замысловатые натюрморты с цветами и разматывающимися рулонами ярких материй. Пол покрывала выцветшая зеленая дорожка. Коридор упирался в кухню, где из двух больших окон над белым деревянным шкафом лился приглушенный серый свет. В воздухе витали запахи обжаренного чеснока, специй и мяса.
У плиты стояла Илеша. Она обернулась на звук шагов Карис и чуть заметно улыбнулась.
– Это моя рубашка, – заметила она.
– Извини.
– Цвет тебе идет. Мне всегда нравился этот оттенок.
Карис окинула взглядом кроваво-красную струящуюся ткань. «Цвет Сабастера». Она кивнула на мокрое белье.
– Я опрокинула стакан воды. Ферайн предложил…
– О, правда? – Илеша положила деревянную ложку на столешницу. – Брось в угол рядом с корзиной для белья. Хаеки сказала мне, что ты не спишь, она как раз пошла за Винолой. Почему бы тебе не присесть?
Это было больше похоже на приказ, чем на предложение. Карис положила одежду на край корзины, подошла к кухонному столу и села. В окно она могла разглядеть верхушку Поющего Полумесяца в дальнем конце долины. Приглушенный туманным воздухом, он мерцал, словно мираж.
– Не знаю, как тебя благодарить, – сказала она.
Илеша растолкла темный перец в ступке и добавила его в кастрюлю на плите. Взяла с полки большую миску с горохом, подошла к столу и поставила ее перед Карис.
– Почисти, – попросила она. – Ферайн рассказал тебе о Торайге?
Карис кивнула. Выражение ее лица, должно быть, позабавило Илешу, потому что уголок рта у женщины дернулся вверх.
– Не волнуйся, – улыбнулась она. – Я не собираюсь тебя травить.
Ферайн скользнул в тень Илеши.
– Она пыталась меня отговорить, – сообщил он.
Илеша хмыкнула и вернулась к печке.
– Через три недели я бы тоже сбежала от тебя.
– Карис выразилась немного тактичнее.
– Ей-богу, надо отдать должное ее терпению.