Этот их легкомысленный тон заставил Карис почувствовать себя дурой: можно было подумать, что они оба разыгрывают ее. Она ожидала ярости или холодности, но вместо этого Илеша вела себя так, будто расставание с Ферайном было какой-то шуткой.
– Тебя это не беспокоит? – спросила она.
Илеша помешивала содержимое сковороды. В кастрюле что-то тихо и ровно кипело. Масло шипело, окна запотевали.
– Беспокоит, – ответила Илеша, не оборачиваясь. – Очень беспокоит. Я всего лишь человек, и мне предстоит потерять самого близкого друга уже второй раз за этот месяц. Поверь, пока ты спала, я наговорила вещей, которые никто из нас не хотел бы больше услышать.
Она взяла небольшой кувшин и вылила его содержимое в кастрюлю. Следом на сковороде появилось мясо, а рядом – тарелка с перцем, нарезанными кубиками моркови и помидорами.
– Он вообще-то просил меня поехать с ним, – сказала Илеша. – Это он тебе сказал?
– Нет.
Илеша закрыла кастрюлю крышкой.
– Курам на смех. Вот я сейчас все брошу и уеду жить на скалу посреди океана. Еще смешнее, что я сама подумывала об этом. – Она поставила пустой кувшин и тарелку в раковину. – Да, я могу злиться, а толку? Его все равно не будет. Так что нет, я не стану препятствовать, если Ферайн так решил. Некоторые вещи важнее нашей общей удобной жизни.
Карис молчала. Илеша оглянулась.
– Ты удивлена? – спросила она.
– Я просто не знаю, правильно ли я поняла. «Общая удобная жизнь»?
Илеша многозначительно посмотрела на нетронутую миску с горошком. Карис взяла стручок и начала его чистить.
– Взаимное доверие, обмен информацией, выступление единым фронтом на вечеринках. – Илеша загибала пальцы. – Разговоры, гарантированно приятный секс…
Карис закашлялась, сделала неловкое движение, и горошины раскатились по столу. Илеша ловко перехватила одну, прежде чем та упала на пол, и отправила в рот. Ее лицо исказилось, подбородок вздернулся, ресницы опустились.
– В таком духе, – сказала она, отворачиваясь к плите. – Одним словом: удобство. Я буду ужасно скучать по Ферайну, но все, что у нас есть общего, не так уж важно. Это просто… удобно.
Ферайн тихо лежал на полу. Илеша наклонилась, достала из шкафчика узорчатую эмалированную тарелку и налила в нее суп.
– Не думаю, что он видел в тебе только удобство, – тихо произнесла Карис.
Илеша тихо хмыкнула. Вокруг ее глаз появились морщинки – немного ироничные, немного грустные. Она поставила полную тарелку рядом с Карис, затем потянулась рукой над столом. Карис замерла, но Илеша лишь погладила ее по щеке.
– Иногда, – сказала она, – обстоятельства таковы, что не все получают желаемое.
Когда ее пальцы, твердые и теплые, коснулись щеки Карис, та, не задумываясь и не желая того, откликнулась на знакомое прикосновение. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы разум ее сработал, а затем она вспыхнула, растерявшись, и отстранилась. Илеша улыбнулась.
– Ешь, – скомандовала она, убирая так и не очищенные стручки гороха.
Карис повиновалась.
Суп был слишком горячим и пересоленным, тонкий слой навара плавал в мутном бульоне, овощи разварились, мясо оказалось жестким и жилистым. Карис поняла, что голодна до смерти. Пока ей не дали еды, голод дремал, но теперь тело требовало пищи. Она обожгла небо раскаленным бульоном, но, не обращая внимания на боль, стала есть дальше. Илеша налила ей стакан воды и продолжила убирать на кухне.
К тому времени, как появилась Винола, Карис уже доедала вторую порцию.
– Вы выглядите лучше, чем я ожидала, – заметила ученая.
Карис заерзала на стуле. Винола стояла у выхода в коридор, опираясь на стену. Хаеки маячила позади нее.
– Во всяком случае, лучше меня, – с сожалением продолжила торайгианка.
Карис начала подниматься, но Винола жестом остановила ее. Ее и без того бледное лицо было бескровным. Очков она не надела, глаза ввалились, губы посинели и потрескались.
– Ферайн сказал мне, что вы почти пришли в норму, – ошеломленно сказала Карис.
Винола пренебрежительно махнула рукой.
– О, уже несколько часов назад. Видимо, это состояние приходит и уходит. Всякий раз, когда я думаю, что уже все, конец, возникает новый сюрприз. Наверное, это плата за некрат, за поедание мертвых Вестников. Хотя мне действительно становится лучше. Вы просто опоздали с пробуждением, примерно минут на двадцать.
– Как думаешь, ты сможешь поесть? – спросила Илеша.
От этого предложения Виноле сделалось только хуже. Ее щеки приобрели зеленоватый оттенок.