– Не так плохо, как было. Но ей лучше спится, когда в комнате кто-то есть. Я присмотрю за ней сегодня ночью.
– Тебе тоже нужен отдых.
– Мне хватает. И потом, она скоро поправится.
Хаеки произнесла это с надеждой, а не с уверенностью. Карис встала и поставила пустую тарелку в раковину. У Винолы, скорее всего, очень сильная реакция на наркотик. Вдали мерцал Поющий Полумесяц, и его слабые музыкальные звуки эхом отдавались в ее голове. Она потерла виски.
– Мне нужно поговорить с Нульер, – сказала она.
Хаеки молчала. Илеша, прислонившись к стене, устало вздохнула.
Карис обернулась:
– Ферайн сказал, что ты ее изолировала. Что ты о ней заботишься. Она способна общаться?
– Она злится, – ответила Хаеки без всякого выражения.
«Кто бы сомневался».
– Это не важно.
Илеша хмыкнула.
– Это ты сейчас так говоришь. Кстати, эта мерзкая тварь, которую ты засунула в бутылку… Я же предлагала закопать ее во дворе.
– Мы уже пытались поговорить. – Хаеки ответила Карис. – Она не желает ничего слушать.
Карис покачала головой:
– Меня она послушает. Пожалуйста, Хаеки.
Пауза. Затем Хаеки неохотно сунула руку за пазуху и вытащила реликвию Вухаса. Флакон был обернут коричневой тканью, а горлышко обмотано бечевкой. Сам он висел, как маятник, на цепочке на шее Хаеки. Даже прикрытый, флакон излучал нарастающую угрозу. Карис слышала, как стекло звенит сквозь Завесу. Хаеки передала флакон ей. Как только Карис коснулась обертки, ее голову наполнил бессловесный шепот.
– Не знала, что ты носишь его при себе. – Карис повертела флакон в руке. – Он ее надежно держит?
– Если бы она могла выбраться, уже бы выбралась.
С такой логикой было трудно спорить. Судя по рассказу Вухаса, в этом сосуде когда-то был заключен гораздо более могущественный Бхатума, чем Нульер. Карис собралась с духом и развернула обертку.
Черная вода наполняла флакон, болезненно пульсируя блестками небесно-голубого и оранжевого цвета. Жидкость медленно циркулировала внутри.
– Значит, отступница жива? – спросила Нульер.
Голос Бхатума гулко разносился по кухне. Карис перевернула флакон вверх дном, но вода внутри по-прежнему спокойно вращалась.
– Это хорошо, – продолжила Нульер. – Процесс должен протекать болезненнее. С другой стороны, все мои ожидания меркнут перед тем, что задумал твой свирепый господин. Что, предвкушаешь его нежные знаки внимания, отступница?
– Что ты об этом знаешь? – спросила Карис сквозь стиснутые зубы.
– О его намерениях в отношении своей любимицы?
– Она блефует, – прошептал Ферайн. – Она ничего не знает, просто подслушала наши разговоры.
– Где соль в воде, там и я, – безмятежно пропела Нульер. – Лелей какие хочешь иллюзии, но твое время на исходе, отступница, и награда ждет тебя. Скоро, очень скоро ты получишь по заслугам.
Карис стиснула флакон. «Блеф».
– Что тебе нужно от Ферайна? – Голос ее прозвучал хрипло. – Что значит «последняя гавань»?
Флакон издал тонкий звук, словно по бокалу с вином стукнули, словно по камертону. Вестница рассмеялась. Смех разнесся по кухне. Хаеки вздрогнула, а Илеша с явным отвращением посмотрела на флакон.
– Ах, бедная отступница, – съязвила Нульер. – Ты и правда веришь, что я тебе что-нибудь расскажу?
– Вообще-то, да, верю.
Вестница рассмеялась еще громче, и от этого смеха у Карис заложило в ушах.
– Значит, ты обманываешь себя, маленькая…
– А ты никогда не задумывалась, – перебила Карис, – почему я решила скрыть, что ты существуешь, от своего господина?
Нульер вмиг замолчала.
– Он коллекционирует таких, как ты, – сказала Карис. – Ваши трупы, во всяком случае. Годами я подпитывала его одержимость, подкупала его безделушками и символами Бхатума, чем угодно, лишь бы он не отозвал контракт, чем угодно, лишь бы сохранить его расположение. Но за все это время я ни разу не обмолвилась ни словом о том, что в Боазе все еще живет Вестница.
Оранжевые и голубые круги в воде, наполнявшей флакон, потемнели.
Карис безрадостно улыбнулась.
– Все твоя гордыня, – сказала она. – Ты отвернулась от меня, но я никогда не хотела быть той, кто оставит тебя, Нульер, потому что ты остаешься моим Вестником, даже если я не твоя последовательница. Как бы я тебя ни ненавидела, я бы скорее шагнула в объятия Сабастера, чем предала тебя.
– Мне не нужна верность предателей, – прошипела Бхатума.
– В самом деле? – Карис склонила голову набок. – Тогда проверь мою гордость. Сейчас ты кажешься чудесным прощальным подарком моему господину. Веса в тебе немного. Места тоже много не занимает. Моя Владычица соленых вод и морских ежей, ты дашь мне все, о чем я попрошу. Ведь если я что-то о тебе и знаю, так это то, что ты большая трусиха.