«Этот мир никогда не был моим», – думала Карис, медленно шагая вперед. Вдалеке над дорогой изгибался мост, металлические балки его опор были увиты цветущими лианами с крошечными желтыми огоньками роз. Тень тянулась перед ней по земле. «Но я не знаю, хочу ли я его покидать».
Она почувствовала новую робость в присутствии Ферайна, более острое осознание своих и его движений. Он казался довольным, уютно себя чувствовал в тишине, ведя ее домой. Там, где его силуэт встречался с дорогой, он заслонял бледные, мерцающие звезды.
Впервые Карис позволила своим обрывкам воспоминаний о нем обрести форму и цвет, представить Ферайна в его собственном теле. Улыбался ли он в Святилище? Она не могла вспомнить, почти не могла припомнить и его внешность. Он был выше ее. Немного напоминал отца. Как он будет выглядеть при солнечном свете? Резкая дрожь пронзила ее при этой мысли, но беспокойство быстро сменилось тревогой.
«Для меня он будет как незнакомец».
От этой мысли у нее защемило в животе – узнает ли она его в толпе? Для нее Ферайн был прохладной, текучей тьмой, голосом легким и смеющимся, знакомым, как ее собственная кожа. То, что человек во плоти заполнит пространство ее тени, займет ее место, казалось сверхъестественным, даже неправильным. Подойдет ли он к ней, узнает ли она его вообще? Карис смотрела на его силуэт. Мысль о потере уверенности в нем, о потере Ферайна, каким он был сейчас, тревожила ее. Вернувшись в себя, он, возможно, тоже увидит ее по-другому – после всего, что он видел, всего, что знал о ее горе, ее убожестве? Возможно, расстояние принесет ясность. Порознь они бы исчезли, как песок под волнами.
Но как только эта мысль закралась ей в голову, она отшатнулась от нее. Нет. Что бы ни случилось, Ферайн оставил на ней неизгладимый след. Его осторожная нежность, его любопытство, легкая внешняя уверенность, прикрывающая его сдержанность, пылкий ум, который он не выставлял напоказ, его самообладание, его железная воля, его открытость и скрытая хрупкость, его желание быть нужным, полезным, его сверхъестественная способность читать других, читать ее. Она знала его. Она всегда будет знать его. Что бы ни случилось, ее чувства останутся верными и запечатленными в глубине ее сердца.
– Поторопись, – сказал Ферайн. – Скоро будет дождь.
Карис подняла голову, глядя на небо и на туманные отражения огней вокруг. Она была жива, жива, и он был здесь, с ней.
– Мне все равно, – сказала она.
– У тебя библиотечная собственность. – Ферайн хихикнул. – Краденая причем.
– Тогда арестуй меня. – Ее тело казалось невесомым. Она рассмеялась. – Депортируй меня. Увези меня отсюда и…
Череп пронзила резкая боль, пылающая белым огнем.
Она почувствовала, как подкосились ноги, ощутила, как Ферайн подхватил ее, прежде чем она начала падать. Элудия исчезла, словно брошенный в воду камень. Облачную ночь сменили красные коридоры, уличные фонари исчезли, и стены дворца дышали зловонием, едкой сладостью. Над ней возвышалась высокая фигура с изогнутым позвоночником и оперенная крыльями. Ее внимание было приковано к ней. Из серой завесы перьев появилась рука с протянутыми в ее сторону черными пальцами.
Видение исчезло, и Карис сделала вдох. Она лежала на боку, свернувшись калачиком на мокрой дороге. Кожа горела. Послышался голос тени.
– Вернись ко мне, – звал Ферайн. – Карис, я здесь.
Сабастер.
– Нет, – выдохнула она. – Нет, не сейчас.
Она вскочила, голова кружилась, дорога плыла перед глазами. Хозяин приближался.
Туфли скользили по гладкому камню, и она побежала. «Ферайн. Только не Ферайн». Нельзя допустить, чтобы Сабастер отозвал контракт, пока они с Ферайном связаны. Ночной Путь расплывался перед глазами, фонари отблескивали желтым, Карис бежала. Она не дышала, ноги едва касались земли, а в голове билась одна мысль: она его Сабастеру не отдаст.
В конце улицы резко проступил дом Илеши, мир вокруг путей Амбавара сдвинулся. Кровь стучала в висках. Карис взлетела по ступенькам и распахнула дверь, грохнув ею о стену коридора. Времени почти не осталось – Сабастер, возможно, и предложит ей свое гостеприимство, но на иную щедрость рассчитывать не приходилось, отсрочка была временной. Она помчалась по коридору на кухню. Сверху доносились встревоженные голоса и топот бегущих ног.
– Стой, – сказал Ферайн.
Схватившись за грудь, Карис рванула Завесу. По всем органам чувств яркими вспышками ударили чары. Даже сквозь стенки сейфа она видела, как светится коварным желто-зеленым светом флакон Нульер. Пренебрегая тонкостями, она вцепилась в простую формулу замка, производную Бхатума, и сорвала его. Металлический ящик грохнул, словно выстрел из пушки. Дверца треснула надвое, и по комнате прокатилась волна сильного жара. Тень автоматически встала перед ней, защищая от опасности.