Несколько ужасных секунд Карис падала в пустоту. Видела белое. Затем ударилась коленями о мягкую податливую поверхность и упала вперед, залитая густым водопадом крови, кашляя и отплевываясь.
– Карис Эска, – произнес Сабастер.
Сердце колотилось как бешеное. Эфирит стоял в нескольких футах от нее. Она встала перед ним на колени в позе поклонения, сложившись пополам. Кровь капала у нее волос, стекала по коже. Карис не поднимала головы и видела лишь шепчущий край дымчато-серых крыльев своего господина, а за ним – ограду из бронзовой кожи и огромных костей. Старый труп Бхатума, преображенный. Остальная часть зала сияла ослепительной белизной.
– Вассал моей воли, – выдохнул эфирит. – Пришел час наградить тебя.
Карис стошнило кровью. Она обожгла горло, словно кислота. В голенях и икрах ползучей болью расцвело онемение – она глянула вниз и увидела, как тонкие нити бледных ресничек прорвали ее кожу и впились в плоть, проникая все глубже и приковывая ее к полу. Горло сдавило от ужаса, плечи сотрясались. Она зажмурила глаза.
– Прости, – прошептала она, теряя сознание.
Тень стиснула ее лежавшую на полу ладонь. Карис терзал стыд. Она проиграла и обрекла на муки их обоих.
– Вместилище у Опозоренного. И сосуд созрел. – Перья на крыльях Сабастера зашелестели от нетерпения, маховые крылья затрепетали. – Плоды их тел подверглись гниению, но я восстановил их и вернул к новой жизни. Пятна и бича больше нет – ты будешь способствовать умножению нашего рода, Карис Эска.
Она хотела спасти его. Она хотела вывести его из тьмы на свет. Она хотела увидеть его улыбку.
Тонкая трель наполнила помещение, словно два металлических троса скользили один по другому. Карис открыла глаза и увидела возвышающегося над ней Сабастера. Его три белых лица были жутко перекошены и бессмысленно таращились, открыв рты. Ее окатило едкой сладостью, а кровь на полу от его присутствия превращалась в красный туман. Там, где он истончил Завесу, воздух мерцал неестественными цветами.
Из-под вуали крыльев эфирит извлек круглый предмет, бережно ухватив его длинными черными пальцами. Сфера болезненного коричнево-желтого цвета гниющих водорослей, примерно двух футов в диаметре, блестящая и полупрозрачная. Она и была источником трели. Сфера напоминала некрат, но более крупный и словно пораженный болезнью. Карис смотрела во все глаза, как завороженная.
– Ферайн. – Ее губы сложились в его имя, хотя она не издала ни звука. – Пожалуйста.
Сабастер склонился ниже. Сосуд пульсировал тускло-зеленым светом, это напоминало медленное биение сердца. Она не могла отвести от него взгляда.
– Пожалуйста, – прошептала она. – Ты поклялся.
Тень ослабила хватку на ее руке.
– Прости меня, – выдохнул Ферайн.
– Карис Эска, вассал моей воли, – сказал Сабастер. – Я отзываю твой кон…
Ферайн отделился от ее тела, поднялся над головой Карис и пересек тень Сабастера. И произнес непринужденно и безразлично: «Ничего не выйдет». Крылья Сабастера от удивления распахнулись. По залу разнесся нестройный звон, свет преломился и обесцветился под воздействием эфирита, и вместилище исчезло. Сердце Карис подскочило к горлу.
– Приветствую тебя, Князь Весов, – произнес Ферайн.
Сабастер зашипел, его тело заколыхалось, словно под порывом ветра.
– Обман!
– Подарок, – поправил Ферайн. – Ты же любишь подарки?
Карис попыталась встать, но реснички сковали ее, она не могла подняться. «Что ты делаешь?» Безмолвный крик измученной страхом души звучал отчаянно и ломко.
– Стой!
– Я Ферайн Талиаде, – представилась тень. – Единственный уцелевший после нападения Новой милости на вареслийское посольство в Торайг – бойни, устроенной, чтобы предотвратить воскрешение Бхатума. И я несу в себе живое вместилище.
Его слова ясно и спокойно разнеслись по залу.
– Нет! – крикнула Карис.
Крылья Сабастера замерли. Эфирит протянул цепкую руку с длинными пальцами. Он провел ею по слившемуся потоку теней на гладкой поверхности пола, словно настороженная собака, вынюхивающая что-то незнакомое.