– Ты не можешь сказать, что их убило?
– Нет, без трупа не могу. – Она позволила Завесе упасть на место и открыла глаза. – Что здесь происходит, Ослау?
– Начинаешь бояться?
– Начинаю уставать от твоей болтовни. Что вы перевозили?
Он сложил руки на груди и нарочито медленно снова стал жевать оск. Карис мрачно уставилась на него, но его не проняло. В уголках губ притаился еле заметный намек на ухмылку.
– Тебя это веселит? – спросила она.
– Я разве смеюсь?
– Люди погибли. Твои люди, если конкретнее.
Он приостановился, чтобы сплюнуть на песок размякший комок смолы. Достал из кармана новый шарик оска и закинул в рот. Продолжил жевать.
– Не суй нос в наши дела, глашатай смерти. Я думал, ты типа профессионал.
Нульер изобильная, он ее достал. Карис заставила себя разжать стиснутые челюсти. Дело было даже не в Ослау, по сути, а в задании в целом: вся эта секретность, Маришкин отказ поговорить с ней заранее и ощущение, что здесь случилось нечто очень неправильное. Порыв ветра сорвал с волн пену и хлестнул ею по воздуху. Ослау был прав, она боялась. Усилием воли Карис сбавила тон.
– Послушай, я всего лишь спрашиваю, мог ли их убить собственно груз. Вот и все.
Ослау с хрустом разгрыз твердый кусочек смолы, в раздумье поднял к небу глаза и пожал плечами.
– Сомневаюсь. Исходя из сказанного тобой – нет. Что еще ты чувствуешь?
«Слишком много народу для рутинной контрабанды». А значит, либо Ослау врет – что более чем вероятно, – либо кто-то наврал ему самому. Только на этой полоске берега умерли минимум восемь человек. Карис поджала губы и внимательно обвела взглядом воды.
– Тела могло смыть в море, – сказала она. – Но не все погибли здесь. Идем.
Чем дальше они шли по берегу, тем выше становились скалы. Темный песок был усеян морской травой, но ни отпечатков ног, ни иных признаков жизни не наблюдалось – кроме мух. И с каждым шагом гудение у Карис в ушах делалось громче. Ослау тащился следом за ней, напевая себе под нос. Но даже его беззаботность казалась наигранной.
«Ты тоже что-то чувствуешь». У Карис зачесалась кожа. Она притормозила.
– Там.
Впереди доломитовая стена резко загибалась внутрь, образуя в основании чашеобразное углубление. Над усыпанным камнями песком висела тяжесть: бремя множества смертей, сумятица воспоминаний. Внутри скального изгиба притаился темный овал. Устье пещеры забилось водорослями и плавником, а с кромки свода бахромой свисала зеленая слизь. Гудение шло изнутри.
– Ничего себе! – воскликнул Ослау. – Нашла наш схрон.
– Что?
Он указал на вход в пещеру.
– Место, куда парни обычно складывают товар. Хозяйка делает выемку раз в две-три недели; выгоняет меня на рыбацкой лодке забрать добро. Тут портовым властям нас не достать…
– То есть ты знал, что это здесь?
– Ну да, это типа моя работа, логистика и все такое. Вот и прикидываю, успели ли парни прихватить с собой хоть что-нибудь из товаров, прежде чем тут кого-то замочили. – Заметив, что у нее с лицом, он вскинул обе ладони. – Шучу, шучу! Хотя не понимаю, что такого в желании извлечь пользу из ужасного положения.
Карис скрипнула зубами.
– Почему было не привести меня сюда с самого, прах подери, начала?
– Потому что это место типа «надо знать». А ты не знала. Но раз мы все равно уже здесь, хочешь заглянуть внутрь?
– Однозначно нет.
– Ой, да ладно.
– Я не намерена заползать в эту дыру, Ослау. В мои служебные обязанности это не входит.
– Конечно, но платят тебе за то, чтобы ты выяснила, что случилось. А там внутри, по всей вероятности, застрял труп. И морю сюда труднее добраться.
Карис снова перевела взгляд на узкое отверстие. Позади них бились о берег волны. Как ни противно, Ослау был прав.
– Трусиха. – Он с ухмылкой прошел вразвалочку мимо нее. – Я даже полезу первым.
– Какая доблесть!
Ослау присел на корточки, неуклюже впихнулся в щель и пополз на спине внутрь.
– Тебе будет интересно. – Он толкнулся вперед и исчез в дыре. Из темноты послышался его голос: – Такого ты точно не ожидаешь.
Карис оглянулась на пляж. Дневного света хватит еще на несколько часов, да и погода до вечера простоит… даже с задержкой они наверняка успеют попасть домой в Сайкамит до того, как разразится буря. Просто никак не получалось стряхнуть ощущение надвигающейся беды.
– Эй! Глашатай! – проорал Ослау.
Она вздохнула и опустилась на четвереньки. Песок под ладонями был влажный и мелкий-мелкий, а камни оказались гладкими, словно полированный металл. Она подползла к щели, и температура резко упала. Проход перед ней тянулся футов на восемь, но уходил вниз под неприятным углом, и внезапно она поняла, почему Ослау полез туда ногами вперед. Похоже, сейчас она приземлится прямо лицом.