– Почему ты заключила с ним договор? – спросил Ферайн.
– Это, – она завернула кран и сунула конец швабры в раковину, – очень личный вопрос, Ферайн Талиаде. И кстати, о вопросах. Мне вот интересно, каким образом ты здесь, прямо сейчас, разговариваешь со мной?
Она отжала лишнюю воду и шмякнула тряпку на половицы.
– Точно не знаю, – замялся он.
– Точно не знаешь, – повторила она.
– Это получилось не специально.
Карис заставила себя успокоиться. «Помни про деньги». Как бы ни хотелось ей высказать Ферайну, что именно она думает о его умственных способностях, но рисковать из-за этого пятнадцатью тысячами кретов она не собиралась. Карис повозила шваброй по красному месиву из крови и лепестков, размазав лужу еще больше. Треснувшие яшмовые бусины раскатились и собрались в щелях между половицами.
– Ладно, – сказала она. – Не важно… Мне завтра утром к правиле. Там поправят.
– В посольство уже ходила?
Тряпка потемнела от крови. Карис с силой вжала ее в пол.
– Нет. Они скорее прислушаются к одному из своих. Лучше тебе поговорить с ними напрямую.
Спорить Ферайн не стал. Карис выполоскала тряпку, отчего вода в раковине сделалась мутно-розовой, и вернула ее на пол. Она старалась не думать об этом, но вареслийского посла убили в мерсийских водах… Войны и из-за меньшего начинались. И Ферайна это явно касалось лично, это же убили его людей, погибли его товарищи. Может, даже друзья. Разумеется, он хочет справедливости.
– Когда вылечишься, я расскажу тебе, как добраться до здания посольства, – пообещала она. – Просто… не хочу я с такими вещами связываться. Новая милость знает меня, и им может не понравиться, если… ну, как независимому специалисту мне лучше особо не высовываться.
– Конечно, – согласился он быстро, – я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
В его тоне сквозило напряжение, но не было ни намека на обиду. Карис оттерла остатки крови и выдернула затычку из раковины. С утробным бульканьем вода утекла, в мусорной сеточке застучали случайно попавшие в нее бусины. Карис отжала швабру и убрала ее в чулан. Строго говоря, она не обязана оправдываться перед ним. Что она вообще знает об этом человеке? Там, в Святилище, он согласился бы на любые предложенные ею условия, сказал ровно то, что она хотела слышать. Оставшиеся бусины и лепестки она смела в совок. Что угодно, только бы ему выжить. Кряхтя, оттолкала стол на место, затем прошла по комнате, отдернула занавески и открыла окна. Солнце уже село, но небо снаружи еще светилось бледно-оранжевым. Карис облокотилась на подоконник, вдыхая воздух, который уже не пах Сабастером.
– У тебя приятный вид из окна, – заметил Ферайн.
На севере в вечернем свете мерцала кораллом, опалом и тусклой платиной чешуйчатая стена. Ветер доносил обрывки музыки. Тень пала на подоконник.
– Понимаешь, прежде я не бывал в Сайкамите, – пояснил он.
Старик на улице внизу поднял глаза и побледнел при виде залитой кровью Карис. Она показала ему неприличный жест.
– Не много потерял.
– Я думал, он считается новым сердцем Мерсии.
– Это не лучшим образом говорит о прочих частях страны. – Ветер пах рыбой и солью. Тень еще сильнее выползла за раму, отвлекая несовпадением с ее собственными движениями. Глядя на нее, Карис чувствовала себя так, будто выдула в одиночку полбутылки вина.
– А что Институт?
– А что он?
– У него неплохая репутация. Слышал, он на переднем крае в области изучения всего, что связано с эфиритами.
– Я там не учусь, не знаю. – Карис пожала плечами.
Если Ферайна и расстраивало ее упорное нежелание отвечать на его вопросы, он удачно это скрывал. Тень убралась с подоконника, и когда Ферайн снова заговорил, тон его оставался непринужденным.
– Вопрос, возможно, покажется тебе странным… Но после того как ты опустила Завесу, был ли я… у меня этот момент несколько смазан… но ты слышала, как я говорил?
– Ты о том моменте, когда ты меня едва не утопил?
– Ой. – Пауза. – Проклятье. Я-то думал, это мне все приснилось.
Карис фыркнула:
– Для меня все было более чем реально.
– Прости.
– А что ты пытался сделать?
– Не знаю. Я был не совсем в себе, просто почувствовал… – Он осекся. Тень дернулась. – Я помню воду. Волны. Было темно, и я хотел… за что-нибудь уцепиться. Что ты делала в океане?
– Конструкты заблокировали пляж, а мне надо было как-то попасть обратно в Сайкамит.