– Тебе ведь нужно именно это? – спросил Ферайн. – Ты пытался найти жизнеспособное семя. Новую милость неправильно поняли – ты больше не хочешь, чтобы Бхатума были уничтожены, ты хочешь, чтобы их вновь собрали.
Карис сопротивлялась. Реснички глубже впились в ее ноги, острые и холодные, как рыболовные крючки.
– Ферайн, не надо. Не делай этого.
– Обман, – произнес Сабастер, хотя, казалось, уже не так убежденно.
Остро мельтеша пальцами, гнущимися во все стороны, он медленно обошел Карис по кругу.
– Да, он лжет. – Тяжело дыша, Карис изогнулась, чтобы не спускать глаз с эфирита. – Он лжет тебе. Мой господин, я вассал твоей воли, я верна тебе, послушай меня.
– Ты знаешь, что твой нынешний сосуд не годится. – Голос Ферайна струился плавно, как жидкое стекло. – Семя испорчено. Оно не прорастет.
– Он лжет!
Сабастер осматривал пол, слегка приближаясь и снова отступая. Лицо в паху задыхалось, глаза его были зажмурены.
– У меня есть то, что тебе нужно. – Голос Ферайна стал низким и соблазнительным. – И ты обладаешь властью это забрать.
Карис потянулась к Завесе и рванула ее. Череп пронзила мгновенная боль. Все ощущения, все цвета захлестнули ее одновременно, расплавленные, живые, яростные. Весь мир вспыхнул, как умирающая звезда. Она упала назад, задыхаясь. Завеса закрылась. Сабастер был слишком близко, и Карис не могла этого вынести. Горло саднило.
– Отзови мой контракт, – прохрипела она. – Если я тебе нужна, отзови его сейчас.
Ферайн напрягся, тень на полу едва заметно потемнела. Сабастер наклонился к Карис еще ближе, словно ощупывая ее. Его слюна капала ей на плечо.
– Ты носишь вместилище, дарующее истинное потомство? – прошептал он.
– Конечно, – ответил Ферайн.
Она не позволит ему этого сделать. Карис изо всех сил уперлась руками в пол и попыталась подняться. Кожа, покрывавшая ее голени, оторвалась с влажным треском. Ярко-красная кровь хлынула по ресничкам, от боли перехватило дыхание. Внизу белые усики силились удержаться, натягивая эластичную ткань между пористой поверхностью и ее плотью. Карис надавила сильнее.
Сабастер положил руку ей на макушку.
– Все хорошо. – Хор его голосов смешался: наполовину крик, наполовину шепот. – Все хорошо.
Карис обмякла. По ней поползли чары его тела. Она попыталась заговорить, но губы не слушались. Оставшиеся реснички оторвались от ее окровавленных ног. Пальцы Сабастера сжались, он поднял ее за голову, и она повисла в его руке, словно безвольная марионетка.
– Опусти ее, – быстро сказал Ферайн, его самообладание дало трещину. – Опусти ее немедленно.
Сабастер не мог определить по лицу Ферайна его состояние, а человеческие приказы ничего для него не значили. Тонким кончиком указательного пальца свободной руки он прорезал рубашку Карис и нащупал шрам от Рассекателя времени. Она отпрянула с ужасом, когда он погладил кожу над ее левой грудью.
– Опозоренный, – сказал он. – Это правда. Ты принес мне этот дар.
Ферайн встал между ними. Тонкая стена тени оттолкнула руку эфирита.
– Немедленно ее отпусти.
Продолжая держать ее за голову, Сабастер опустил Карис, и ее ноги коснулись скользкой от крови поверхности. Один из пальцев Сабастера лег на ее подбородок, она чувствовала во рту его вкус: патока и пепел. Так близко, так крепко прижато… ей казалось, что она распадается на части.
– Предлагаю тебе сделку, – сказал Ферайн.
Несмотря на вызванный чарами паралич, Карис испустила мучительный стон. «Нет, нет, пожалуйста». Тень вздрогнула от этого звука.
– Но есть условия, – добавил он.
Перья Сабастера дрогнули. Эфирит выглядел растерянным.
– Ты дар моего вассала, – прошептал он.
– Дар, который имеет цену. – Ферайн отступил по полу назад. – Если ты хочешь, чтобы я стал твоим, то отделишь меня от своего вассала, не причинив ей вреда. Ты вернешь ее в целости и сохранности туда, откуда ее призвали. А затем освободишь Карис Эску от ее договора, после чего ни ты, ни любой другой эфирит больше никогда к ней не приблизится. Ничего другого я не прошу.
Карис хотела закричать, но бесчувственное тело отказало. Из глубины савана Сабастера донеслись резкие, повторяющиеся щелчки.
– Контракт не может быть разорван, – ответил он, и ее охватило глубокое облегчение. – Моя честь отдана Карис Эске.
Ферайн был непреклонен:
– Ты можешь заявить на меня права с момента заключения нашего договора, но взамен она будет свободна. Торговаться не стану.
Сабастер зловеще молчал.
«Нельзя, – твердила Карис. – Нельзя, нельзя».