– Опозоренный, – прошептал благоговейно Сабастер. – Сосуд приносит плоды.
Голова Ферайна опустилась. Его глаза распахнулись, сверкая лазурным пламенем.
«Это не он».
Атака была слишком быстрой для зрения Карис. Только что Сабастер стоял перед ней, а в следующий миг исчез – в мгновение ока Ферайн перенес его через все хранилище и ударил о стену. Нижнее лицо эфирита отделилось от тела. Ферайн сжал его обеими руками и раздавил, словно мел.
– Захотел сыграть в кукушку, Сабастер? – произнес он. – Решил вытеснить меня из утробы?
Тело Сабастера дернулось. С резким рывком окружающая реальность стала другой. Гравитация эфиритского царства сменила знак, и мир перевернулся.
Карис упала на потолок, в бассейн. Пока летела, перевернулась в воздухе, тяжело приземлившись на плечи. Сломала ключицу – тяжелый хруст отозвался в груди – и прокусила нижнюю губу. Сооружение из кожи и костей с грохотом ударилось о дно бассейна неподалеку. Тяжело дыша, с полным ртом крови, Карис перевернулась и встала на четвереньки. Ободранные голени горели. Сквозь тонкую пленку потолка она видела отпечатки рук глашатаев смерти, которые тянулись к ней, отчаянно сжимая пальцы. Сабастер и Ферайн с грохотом врезались в бассейн рядом с ней. Сила удара пробила пол, разрушив половину конструкции и открыв широкую пропасть в черное небо. Карис отскочила от края. Схожее с клетью или забором скопище из костей скользнуло и провалилось в дыру, и она услышала крики: вопли вассалов Сабастера, падающих в бездонную тьму. Сердце бухало.
Сабастер и Ферайн откатились к дальней стене и расцепились. Эфирит оттолкнулся от земли, рябью взмывая в воздух. Из-под его крылатого савана вырвалась паутина желтых волокон, тонкая, словно шелк. Сеть взмыла вперед и опутала Ферайна. В тот миг, когда блестящие нити коснулись его тела, он замер. Мышцы Ферайна напряглись и застыли, а лицо исказила мучительная гримаса. Нити втянулись внутрь, сворачиваясь кольцами, словно живое существо.
Ферайн замерцал синим светом и превратился в тень.
Темный силуэт промчался по разрушенному основанию бассейна. Он пролетел вдоль стены, бесформенный и быстрый, как ртуть, и устремился вверх. На безупречно белом пространстве, бывшем недавно полом, спрятаться было негде. Сабастер преследовал его с бесстрастной сосредоточенностью, и все новые нити желтого шелка разматывались из-под крыльев эфирита. Чаши весов сдвинулись: если раньше они сражались на равных, теперь Ферайн оказался в невыгодном положении. Он отступал.
Саван Сабастера ширился, превращаясь в огромный плащ. Он безмятежно поднялся вслед за своей добычей, окруженный струящимися волнами сияющих нитей. Его паутина почти достигала краев зала, густая и все более плотная, загоняя тень над ним в угол. В последние секунды, перед тем как ловушка схлопнулась, белая поверхность пола под Ферайном вспыхнула ослепительным огнем. Когда зрение Карис прояснилось, тень исчезла.
Сабастер тоже потерял его из виду. Эфирит завис в воздухе над Карис. Он медленно вращался на месте, осматривая помещение. Завершив очередной круг, он остановился. Из уст двух оставшихся лиц вырвался жуткий, пронзительный стон. В ответ все поверхности в зале: стены, пол, потолок – превратились в зеркальное стекло.
У Карис над головой повисли тысячи одинаковых Сабастеров. Затем они начали двигаться, их отражения разделялись и разбегались. Каждый эфирит в одиночку рыскал по залу, жадно выискивая Ферайна.
Карис сжала кулаки, рвано хватая ртом воздух. Огромное множество крыльев и белых лиц словно слилось воедино. Ее разум не мог понять, как все это произошло. Каждый дюйм владений находился под контролем Сабастера, сама реальность служила продолжением его власти. В пространстве зала Карис была единственным отклонением от нормы, единственным, что ему не принадлежало. Единственной переменной – и единственным местом, где можно было спрятаться.
Она едва шевелила губами, ее слова были не громче выдоха:
– Скажи, что делать.
И тень, темная и неподвижная рядом, шепнула ей на ухо:
– Прыгай.
Карис закрыла глаза. Это был не Ферайн. Она это знала. Что бы ни таилось в темноте, это был не тот человек, которого она к себе привязала. Она напрягла мышцы. «Я не смогу». Она переместила вес, поднимаясь, хотя разум ее восставал против этого. «Пожалуйста, не заставляй меня».