Карис вздохнула.
– Что? Не нравятся гончаки? – поинтересовался Ферайн.
– Да нет, они нормальные, – неохотно отозвалась она и вскарабкалась твари на спину. – Но город ими переполнен. Скоро их станет больше, чем тараканов.
– Учитывая, как распространяется любая зараза, ходячий транспорт – еще не самое худшее.
Карис промычала нечто неопределенное и назвала гончаку пункт назначения. Зверь, по-видимому не до конца проснувшись, качнулся и побрел вперед.
– И что, нет никакой системы? Берешь любого гончака, и он везет тебя, куда хочешь?
– В основном.
– В основном?
– Они не любят покидать Нижний город и не всегда следуют инструкциям. – Карис на собственном горьком опыте знала, что мимо гавани лучше не ездить – гончаки обожали плавать.
Тень свернулась рядом с ней на сиденье.
– Да ладно, разве они не прелесть?
– Большие придурочные мохнатые чудища, прелестней некуда. – Карис отодвинулась вправо, подальше от тени. – Попроси в посольстве, может, тебе позволят забрать одного с собой.
– Заманчиво. – Вареслиец рассмеялся.
Пес довез Карис через Томасию к основанию чешуйчатой стены. В бледных лучах рассвета четырехсотфутовая отвесная скала матово светилась приглушенной перламутровой белизной с золотыми завитками. Стена была наследием Бхатума, памятником прошлого. Сорок лет эфириты мечтали снести ее, а городской совет тем временем потел в бесчисленных переговорах с Новой милостью, чтобы не дать им этого сделать. Без стены Сайкамит распался бы надвое: Верхний город оказался бы отрезан от гавани, а Нижний – от материка. Перебраться через скалы пешком было можно, но опасно и неудобно и отнимало громадное количество времени. А если пользоваться стеной, то путешествие сокращалось до нескольких минут.
Карис слезла с гончака, произнеся слова благодарности. Тварь мягко ткнула ее крупом и побрела в сторону Трухачей.
Слабый гул смерти давил на Завесу, отзываясь низкой вибрацией в глубине сознания Карис. На муниципальной территории под стеной было холодно, булыжники мостовой навсегда пропитались глубокой тенью скал. Возле самой стены на земле ладонями вверх лежали девять бледных, как рыбье брюхо, гигантских рук.
Воспользоваться загадочными бхатумскими подъемниками в такую рань никто не спешил, и посчастливилось прокатиться в одиночку.
Не считая ее попутчика.
– А тебе как последователю эфиритов никогда не приходило в голову, что одна из этих рук может запросто… – Тень показательно повернула собственную ладонь ребром. – В назидание остальным?
У Карис не выходила из головы мысль о пятнадцати тысячах кретов, поэтому она не ответила.
Чешуйчатая стена была сложена не из камня или металла, но необычайно твердых раковин почти без единого шва. На солнце стена делалась ослепительной; видимая за многие мили от берега, она заливала город отраженным от ее поверхности светом. Руки-подъемники имели схожий оттенок, но состояли из более мягкого материала, что-то среднее между свежезастывшей смолой и резиной – в подражание живой плоти. Карис ступила на одну из ладоней, и пальцы подъемника сомкнулись, охватывая ее. Затем медленно и плавно платформа начала подниматься.
Карис ездила на подъемнике бессчетное число раз, но, когда город под ногами начал удаляться, желудок у нее ухнул в пятки. За тесно столпившимися крышами нижних районов с туманной дымкой сливалось море такой насыщенной синевы, что оно казалось черным. Далеко в океане мерцали огни: ночные рыбаки выбирали сети, направляясь в гавань вместе с рассветом.
– Бывает, что люди падают? – Тень коснулась кончика гигантского пальца. Веселости у Ферайна поубавилось, сейчас голос его прозвучал глухо и мрачновато. Над темной ширью воды потихонечку гасли звезды.
– Бывает, – ответила Карис. – Спьяну. Но реже, чем ты думаешь.
– А спрыгивают, бывает?
Она чуть нахмурилась. По мере подъема великанской ладони шепот смерти стихал.
– Бывает.
Тень поежилась.
– Извини. Не знаю, почему спросил.
Карис не ответила. В его голосе ей послышалась едва заметная дрожь, словно тончайшая трещинка в оконном стекле.
К тому времени, как они достигли вершины стены, небо приобрело коралловый оттенок. Новый город, район, расположенный ближе к краю обрыва, полнился негромким щебетанием птиц. Спокойное место: деревьев больше, дома просторнее, улицы шире – хотя район считался отнюдь не самой богатой частью Сайкамита, до Старого рынка ему было далеко. Карис хорошо знала эту часть города. На здешних обитателей приходилась большая часть ее нетрудной и стабильной работы; в отличие от Нижнего, здесь редко возникала опасность, меньше бывало осложнений, а платили солидно. Задачи не отличались разнообразием: пообщаться с покойным для уточнения нестандартных условий завещания, передать последнее «прости» от скорбящих родственников, урегулировать наследственные споры. В отличие от населения старых, более бедных нижних районов, жители Верхнего испытывали меньше уколов совести, обращаясь к услугами Новой милости, но даже им порой требовалась помощь более сдержанных частных лиц. Карис за милую душу брала с них плату за эту привилегию.