– Бхатумские формулы допуска, – сказала она. – Реликвия почти наверняка вареслийская, они всегда чрезвычайно сложные. Оно… задерживает время? Удерживает на месте отдельно взятый кусок прошедшего времени? В надписи природа ритуала изложена очень сжато, но творил его, похоже, могущественный Вестник.
– Человек, который дал мне это устройство, называл его Рассекателем времени, – решилась Карис, борясь с желанием вырвать руку из цепких пальцев Винолы. – Эта вещь генерирует капсулу недавнего прошлого. Он использовал ее, чтобы спрятаться от настоящего.
Винола кивнула, но ее взгляд так и оставался прикован к шраму. Не отводя глаз, она потянулась к ящику стола и нашарила зеркальце. Винола поднесла его к ладони Карис, чтобы в отражении легче было прочитать надпись. Ученая медленно шевелила губами, словно произносила формулу вслух. Кожа ее руки была прохладной и гладкой по сравнению с кожей Карис.
– Замечательно, – тихо произнесла она. – Если краткое описание функции этого устройства соответствует истине, то это, пожалуй, могущественнейший из когда-либо созданных приборов управления временем. Человек не способен выстраивать такие вещи с нуля. Это… никогда не видела ничего подобного. Оригинал известен? Нет, конечно, дело не в этом. – Она помотала головой. – Стало быть, вы привязали к своему телу этот… Рассекатель времени, говорите?.. Тогда как внутри него находился некто в активном временно́м кармане?
– Чтобы помочь ему добраться до помощи, – добавила Карис, пряча нетерпение в голосе. – Я прицепила его за Завесой внутри Кармана. Как только я подберу прави́лу нужного уровня…
– А вы можете как-то воздействовать на Завесу, чтобы рассечь эти узы силой?
– Прямо сейчас, здесь в кабинете?
Винола кивнула:
– Эту связь необходимо разорвать как можно скорее.
– Но если Карман схлопнется, то человек погибнет.
– А если узы разорвать не получится, вы погибнете оба, причем страшной смертью. Поверьте. Разорвите связь, пока он не пробудился.
Карис уставилась на Винолу.
– Он уже, – сказала она.
Глава 8
Проблема, как объяснила Винола, заключалась в том, что два человека в одном теле одновременно не могут существовать. В лучшем случае очень недолго.
Карис слушала объяснения ученой вполуха. Ферайн помалкивал, тень темной лужицей лежала под стулом.
Попытки выстроить связку «человек – человек» предпринимались с момента возникновения производных чар, за сотни лет до того, как дисциплина эта получила широкое распространение и официальное признание. В то время властью изменять реальность обладали почти исключительно Бхатума, которым эту власть даровала сама Единая. Учения, переданные Вестниками своим приверженцам, нередко включавшие в себя методы сотворения мелких чудес вроде тепла, света или звука, были весьма разрознены и плохо документированы, к тому же получатели знаний ревностно их оберегали. Тем не менее даже в те дни люди экспериментировали с имевшимся в их распоряжении грубым инструментарием.
Со всей очевидностью, ритуалы любого рода несли в себе значительный риск, но именно попытки связать людей друг с другом почему-то давали особенно гротескные результаты. Бхатума нередко питали склонность к жестокости и извращениям, но даже самые кровожадные из них избегали человеческих привязок – было в этом что-то такое, чего они почему-то чурались, нечто хоть и не очевидное, но зловещее. В то время как Вестники признали греховными лишь малую горстку истинных ритуалов: манипуляции разумом, удержание или уничтожение души и боготворение, – связка «человек – человек» стояла особняком, эдаким инородным табу.
Возможно, из-за неодобрения свыше сведений об этом ритуале сохранилось очень мало, только разрозненные фрагментарные записи и предупреждения. Похоже, кто-то вынудил большинство исследователей уничтожить созданные ими документы, словно в надежде стереть любые свидетельства ужасов, очевидцами которых им выпало быть.
Наверняка Винола знала одно: привязанный неуклонно делается сильнее и стремится завладеть телом хозяина. В зависимости от того, как выполнена привязка, это происходит почти сразу или в течение нескольких часов. Максимум – дней. В лучшем случае это кончалось просто смертью тела хозяина, куда привязанный затем вселялся и управлял им как гниющей марионеткой. В более неудачных случаях…
– Это называлось состязанием, – сказала Винола. – Привязанный встречал достаточно жесткое сопротивление со стороны хозяина и не мог захватить контроль полностью. Вместо этого тело буквально разрывало надвое, причем обе стороны пребывали в разуме, все чувствовали и прекрасно сознавали, что происходит.