– Не думаю, что квартиру обыскивали. – Карис покачала головой.
Тень протянулась к шкафу и скользнула под дверцу. Через секунду появилась снова.
– Никого.
– А в ванной?
Меняя форму, Ферайн перетек комнату и просочился в ванную.
– Тоже пусто. Кто бы это ни был, здесь уже никого нет.
Карис глянула на входную дверь. «Нет-то нет, но надолго ли?» Знакомое пространство внезапно показалось чужим и опасным, перестало быть личным ее убежищем. Карис уже когда-то грабили, но в тот раз все выглядело иначе, более нагло и агрессивно. Рассчитывал ли злоумышленник застать ее дома? Она представила, как он ступает по полу, стоит над ее кроватью, пока она спит. Наблюдает за ней. Промолчи Ферайн, она бы на окно не обратила внимания.
– Если ничего не забрали, – медленно сказала она, – то, возможно, что-то оставили.
– Например?
Она жестом попросила его умолкнуть. В квартире Завеса ощущалась гладкой и тонкой, словно вуаль из паутины на поверхности мира. Карис откинула ее, и тень резко втянула воздух.
– Что это?
Глашатай нахмурилась.
– Обратная сторона Завесы. Ты ее чувствуешь?
– Это… удивительно. – Тень вернулась к хозяйке. – Так странно.
За десять с лишним лет хождения на изнанку реальности за Завесу Карис привыкла к сверхъестественному сиянию мира: изменчивым переливам цвета, текстуры, звука, к воздуху, словно отблескивающему лаком. Она не ожидала, что Ферайн тоже сумеет все это ощутить… возможно, это недобрый знак, но сейчас Карис не могла позволить себе переживать по такому поводу. Она вслушивалась, посылая во все стороны свои чувства, отслеживая потоки света и давления. Находившиеся поблизости чары сияли много ярче своего окружения. Сквозь стену просвечивала формула бхатумского происхождения, она качала воду из подвала, где нагревались котлы. Простую эфирит-производную для питания настольной лампы Карис сваяла лично; та медленно вращалась на месте с чуть слышным шелестом.
– Это прекрасно, – выдохнул Ферайн.
– Тихо, – шикнула на него Карис.
Ее внимание привлек тончайший писк, доносившийся из щели между стеной и кроватью. Там, над самым покрывалом, Завеса слегка топорщилась, крошечная рябь на поверхности, в остальном инертной. Карис подошла к кровати – звук стал громче. Что-то там пряталось, чего раньше не было. Дюйм за дюймом Карис осторожно потянула покрывало на себя.
В складках грубой ткани уютно устроился крохотный полосатый жучок и подергивал передними лапками. Лапки охватывала тугая нить формулы.
– Жук-следилка, – сказала Карис, отходя.
Почуяв добычу, жучок неровным зигзагом пополз по одеялу к ней. Карис нахмурилась, сходила на кухню и взяла из раковины стакан. Затем вернулась к кровати и накрыла им насекомое.
– А вдруг он не один, – подал голос Ферайн.
Она покачала головой.
– Думаю, я бы их почувствовала. Это эфиритская разработка – из тех, что использует Новая милость. Они единственные способны на такую тонкую работу.
Накрытый стаканом жучок описывал неровные круги. Тень вилась над одеялом, пристально разглядывая заколдованного паразита.
– Они знают, где ты живешь, – заметил он.
– Да и раньше знали. Просто игнорировали меня – до поры. Теперь вот решили за мной приглядывать.
Ферайн досадливо фыркнул и подплыл к подоконнику, проверяя, что делается снаружи.
– Как думаешь, за домом тоже следят?
– Наверное. Не знаю.
Она снова прошла на кухню и присела на корточки перед буфетом. Кожу холодило. За разномастным собранием щербатых мисок и тарелок нашлась пустая стеклянная банка.
– Что ты делаешь?
– Даю святым возможность напрасно потерять время, если получится.
Сняв с банки крышку, Карис подкралась к кровати. Там она ловко заменила стакан на банку, а затем перевернула край одеяла так, чтобы жук упал внутрь. Тот приземлился на спину, дрыгая крохотными лапками. Карис завинтила крышку обратно.
– Мне здесь оставаться нельзя. Раз святоши подозревают, что я укрываю вареслийца, которого они ищут, то непременно вернутся.
– А если они наблюдают за домом и увидят, как ты выходишь…
– В городе я сумею от них оторваться.
Она выдвинула ящик тумбочки, достала ручку, листок бумаги и крупными печатными буквами написала: «НЕ ОТКРЫВАТЬ, ВНУТРИ ЭФИРИТСКИЙ МОНСТР», потом ниже: «ЧТО, СВЯТОЙ, НАДЕЮСЬ, ОБЫСК ТЕБЕ ПОНРАВИЛСЯ?», а еще на всякий случай добавила: «ТЕПЕРЬ ОТВАЛИ». Затем прикусила изнутри щеку, послюнила ладонь, прижала записку к стенке банки и сказала шепотом: