– Что это за место? – спросил Ферайн.
Ответить ему и при этом не выглядеть так, будто разговариваешь с самой собой, она не могла, поэтому молча прошла к самому дальнему закутку. Внутри горела дровяная жаровня, хлипкий дымоход уводил дым через крышу. Никакой мебели, на полу выцветший, обгоревший по краям коврик. Поставив сумку, Карис опустилась на него, не сдержав стона. Все тело болело, она до сих пор не полностью оправилась после плавания из Святилища в город.
Из-за перегородки выглянул мальчик с тонкими, как паучьи лапки, ногами и высокой копной каштановых волос. Глаза у него были смышленые.
– Ты кто? – спросил он.
Карис бросила на него равнодушный взгляд.
– Друг Сава.
– У Сава нет друзей.
– Значит, друг Второго мэра. Брысь отсюда.
Маришкино имя подействовало как изгоняющее заклятье, хотя бы на короткое время. Карис потерла ладони, сгорбившись над жаровней. Мазаные стены защищали от непогоды, но быстрозастывающей зачарованной пене было далеко до натуральных материалов. Глашатай прислонилась к губчатой стене, позволив векам сомкнуться. Ночь предстояла долгая и холодная.
– Это какой-то приют? – спросил Ферайн.
В общей комнате держалась подозрительная тишина. Карис слышала, как Паучьи Лапки шепотом отчитывался перед своими товарищами. Она прикрыла рот руками, делая вид, что согревает их дыханием.
– Схрон. Место для людей, которым больше некуда идти, – тихо объяснила она. – Часто это дети.
– Почему «леди» глашатай смерти?
– Так меня называют.
– Но неспроста же?
Она подняла и опустила плечи, нарочито пожав плечами.
– Я, по их мнению, веду себя так, будто я лучше всех остальных.
– А-а.
Мальчик Паучьи Лапки снова высунулся из-за перегородки. Карис глянула на него недобро, но он всего лишь протянул ей грязную булочку. Вид у мальчика был робкий, а когда он встретился с ней глазами, сделался почти жалобным.
– Спасибо, – сказала Карис.
Он кивнул, застенчиво улыбнулся и шмыгнул прочь. Карис поднесла булочку поближе к жаровне, чтобы проверить на наличие плесени и долгоносиков. Хлеб на ощупь был тверд, как камень, и то был хороший знак. Мягкость обычно указывала на разложение.
– Прости, что не можешь пойти домой, – произнес Ферайн.
– Хм.
– Прости, что вообще оказалась в таком положении. Понимаю, это очень не… неудобно. Ну, когда я здесь.
Карис откусила от булочки. На вкус та напоминала пляжный песок. Тщательно прожевала и проглотила.
– Что тебя навело на такую мысль, вонючка?
– Просто благодарность, вот и все.
«И что мне твоя благодарность?» Она продолжала есть, хотя не чувствовала голода и хлеб царапал ей десны. Огонь в жаровне трещал и плевался искрами. Паучьи Лапки пришел опять, на этот раз с драным серым одеялом в руках. Он протянул его ей.
– Ты в меня что, втюрился? – спросила Карис.
Дети за перегородкой захихикали. Мальчишка насупился и покачал головой.
– Ты старая, – сказал он.
– Да ты прямо мастер комплимента. – Она забрала у него одеяло. – Уверен, что тебе самому не нужно?
– Язи сказала, что тебе можно его одолжить.
Язи. Наверняка кто-то из детей, что подслушивали их разговор. Карис вздохнула.
– И Язи тоже спасибо, – сказала она. – А теперь иди.
Паучьи Лапки повиновался. Карис накинула одеяло на плечи. Слишком короткое, чтобы как следует им укрыться, и слишком тонкое, чтобы согреться, но хоть что-то. Она подтянула колени к груди. «Маришка наверняка работает на износ». Второй мэр тратила много средств, чтобы обеспечить детям безопасную жизнь, но на комфортные условия все равно не хватало. Оно понятно: больше детей – больше проблем. Больше риска, больше голодных ртов. Бездонная яма отчаяния и нужды.
Тень подобралась ближе, края ее мерцали в изменчивом свете жаровни.
– У тебя есть друзья, кто мог бы тебя укрыть? Спрятать понадежнее?
– Нет.
– А родня? Двоюродные там, тро…
– Нет родни, – резко ответила она, и слова прозвучали слишком громко и резко. Дети за перегородкой затихли.
– Ладно, – сказал Ферайн. – Понял. Родни нет.
Карис отряхнула с колен хлебные крошки. Жар от огня стал удушливым; она отодвинулась от жаровни подальше. Вскоре дети вновь зашептались, быстро и скрытно. Она понизила голос.
– Ферайн, мы заключили сделку, – сказала она. – Не нужно меня благодарить и навязываться ко мне в друзья. Все, что от тебя требуется, это заплатить мне, когда я выполню свою часть сделки.
– Неизвестно, сколько это займет времени.