– И? – Она покачала головой.
– И я чувствую себя в ответе. – Тень говорила собранно, сдержанно. – Новая милость, похоже, добивается моей смерти, а теперь я еще и привлек их внимание к тебе.
– Думаю, это Балуша привлекла ко мне их внимание.
– Да, скорее всего. Но суть от этого не меняется.
Карис нахмурилась и сунула ладони под мышки.
– Подозреваю, она сдала бы меня даже без всякой награды. Халтурщица второсортная. Хотела бы я знать, что она им наплела.
– Я уверен, ей хорошо заплатили.
Глашатай помолчала. Наступила ночь, и в приюте становилось все темнее.
– Думаешь, Новая милость охотится именно за тобой? – спросила она.
– Похоже на то.
– А почему, знаешь?
– Нет.
Она тихо фыркнула.
– Не знаю, – не унимался Ферайн. – Но уж больно вовремя они начали поиски – явно никто не должен был выжить после нападения на посольство.
– Полагаешь, за тем, что произошло в Святилище, тоже стоят они?
– Да.
– И ты на голубом глазу уверяешь меня, что понятия не имеешь, почему Новая милость пыталась тебя там убить?
– Я правду говорю.
«Местами, может, и да».
– Пусть Балуша халтурщица, но в одном она права: эти монстры явно связаны с политикой. Новая милость не стала бы убивать посла без веской причины. Они же не дураки. Ты знаешь больше, чем рассказываешь.
– Что заставляет тебя так думать?
– Ко-онстру-укты, – подражая его акценту, протянула она.
Ферайн молчал. Губы Карис скривились в безрадостной улыбке.
– Ты узнал их, – продолжала она. – Ты знал, что это такое.
Он вздохнул.
– Ну?
– Я слышал о них, да, – неохотно заговорил он. – Я служу в вареслийском Министерстве иностранных дел. В прошлом году наша разведка проинформировала нас о новом оружии, которое попало в руки мерсийских глашатаев смерти, и, согласно их информации, это был результат какого-то неудачного эксперимента эфиритов.
– Конструктов создали эфириты?
– Так нам сказали. Эфириты их умертвили, но Новой милости удалось оживить несколько тварей, и она стала искать способы использовать их силу. Святые, похоже, способны заставить конструктов выслеживать и преследовать определенные цели, но только когда те изолированы. Если твари сталкиваются с посторонними людьми, то нападают и на них тоже.
«Как случилось с Маришкиными контрабандистами».
– Значит, ты все это время знал, что конструкты – оружие Новой милости.
– Да, догадывался, – кивнул Ферайн.
– А встретив меня в Святилище, ты не подумал, что я, глашатай смерти, могу оказаться частью этого заговора?
В его голосе появились кислые нотки.
– Я понятия не имел о твоем ремесле, когда впервые с тобой столкнулся. Но нет, я не думал, что ты в этом замешана.
С минуту Карис размышляла.
– Я ошибался? – небрежно поинтересовался Ферайн.
Она проигнорировала вопрос.
– Что пытались создать эфириты?
– Мы не знаем. Согласно разведданным, представленным Министерству, в то время Новая милость поставляла трупы кому-то из своих хозяев. – Тень на полу сгустилась. – Тела детей, в частности. Есть предположение, что конструкты созданы на основе их останков.
Карис плотнее закуталась в одеяло.
– Понятно.
– Все это, разумеется, конфиденциальные сведения. Методы, используемые Министерством для сбора информации…
Ферайн умолк, снаружи в ночлежку просочились громкие голоса. Дети затихли, а Карис выпрямилась, положив ладонь на выкидной нож в кармане.
– Эй, Сав! – выкрикнул мужской голос. – Эфиритская сучка у тебя?
Карис наклонилась чуть вбок, выглядывая из-за края перегородки. Малышня растворилась в каморках, в напряженной тишине она слышала их дыхание. В дверях снаружи молчаливым стражем высился Сав. Кончик его сигары светился оранжевым. Он вынул ее изо рта и загасил об стену.
– Ступай мимо, – отчетливо донесся его низкий голос.
– Я просто спрашиваю, здесь ли эта предательница. Лорин сказал, они видели, как она шла сюда.
– А я сказал: «Ступай мимо». – Сав отбросил сигару в темноту. – Про Толаза слыхал? Думаешь, Маришка не сделает с тобой то же самое, когда узнает, что ты пристаешь к ее людям?
Незнакомец рассмеялся.
– Я не боюсь старухи.
– Толаз тоже так говорил, пока яйца были при нем. Последний раз говорю: ступай мимо.
Карис убралась обратно за перегородку, ее пальцы крепко сжимали рукоятку ножа. Через несколько каморок от нее кто-то из детей заскулил. На него шикнули. Во рту стоял кислый привкус. Ошибкой было здесь останавливаться. Надо встать и уходить немедленно, пока еще кто-нибудь не…