«Не совершаю ли я ошибку?» Карис сунула ладони под мышки, чтобы не мерзли. Если Сабастер узнает, что она шныряла по бхатумским руинам, он, скорее всего, отзовет ее контракт в мгновение ока. А потом, по всей вероятности, проведет ближайшие триста лет за изготовлением покаянного лоскутного одеяла из ее шкуры.
И все равно до конца унять собственное любопытство по поводу сверкающих линий святого пламени не получалось. Удивительно, что Святилище такого масштаба уцелело во время эфиритской зачистки континента. Карис читала про Лиликесс – та была не из самых могущественных Вестников, но и далеко не последняя. Вспыльчивая, тщеславная, похотливая, склонная к приступам ревности – типичнейший характер для мерсийских Бхатума. Три эфирита убили Лиликесс неподалеку отсюда, на рифе; позже ее верные Избранные назвали тот день Днем черных вод.
Лестница закончилась очередной аркой. За ней коридор загибался в обе стороны, а стены покрывали огромные серебряные диски – словно чешуя гигантской рыбы. Святое пламя рябью бежало по полу и потолку, не уступая в яркости полуденному солнцу.
– Обычно парни оставляли свой товар здесь, – произнес Ослау с явным разочарованием.
– Они наверняка забежали внутрь поглубже, – отозвалась Карис, стуча зубами и растирая предплечья. – Боги, почему так холодно?
– Тут всегда холодно. Хочешь, согрею?
– Лучше уж до смерти замерзнуть.
– Как скажешь. – Он указал налево. – Сюда.
Коридор плавно изгибался, сияли ровные стены. Гудение сделалось такими громким, что заглушило чавканье Ослау. Побочный продукт святого огня? Завеса здесь ощущалась насквозь пропитанной старой силой, тяжелой и неподатливой. Карис это не нравилось. В двадцати футах впереди коридор выходил в нечто вроде зала или пещеры, и там огни сходили на нет. Она замедлила шаг.
– Что?
Карис ткнула пальцем в плиты пола у них под ногами.
– Брызги крови.
Глянцевую поверхность усеивали мелкие черные пятнышки. Ослау присел на корточки, чтобы разглядеть их поближе. Сплюнул задумчиво, затем кивнул и поднялся.
– Это о многом говорит, – сообщил он. – Приятно знать, что парни здесь проходили. Похоже, разгадка близко.
– Ослау!
Он не обратил на нее внимания и двинулся дальше, в зал.
– Что бы ни убило твоих людей, откуда мы знаем, вдруг оно до сих пор здесь?
Он фыркнул и сделал через плечо грубый жест.
– Нет тела – нет денег.
Гудение снова усилилось, и Карис потерла лоб.
«Это ошибка, – зудела интуиция. – Скорее выбирайся отсюда».
Ушедший вперед Ослау резко остановился.
– О как! – произнес он заметно изменившимся тоном. – Что ж, это настораживает.
Следом за ним она вышла из коридора. Впечатление у нее сложилось неверное – пространство впереди оказалось не пещерой, а своеобразной выдолбленной изнутри башней. Откликаясь на их присутствие, этажи над и под ними засияли кольцами святого огня. Темнота за пределами светящихся кругов представлялась бездонной и бесконечной. Восемь пролетов затейливо выдолбленных ступеней охватывали помещение по периметру, соединяя его с верхними и нижними уровнями, словно соты в улье.
«Напоминает ступенчатый колодец, – подумала Карис. – Только зачем строить такой у самого океана?»
Ослау стоял возле низкого парапета в центре. Приблизившись, Карис поняла, что на самом деле он разглядывает что-то на полу.
– А! – вырвалось у нее.
В луже крови лежало человеческое тело. Пригнанная точно по ноге сандалия и серебряный браслет на лодыжке никуда не делись, но плоть ниже икры была содрана начисто. Из темного месива выступала желтовато-белая блестящая кость.
– Сдается мне, это тебе не пригодится? – спросил Ослау.
Тон его был небрежен, но Карис заметила, что, несмотря на холод, контрабандист взмок.
– Надо уходить. – Она покачала головой.
Он не отозвался, перегнувшись через край и пытаясь рассмотреть нижние уровни колодца.
Карис шагнула вперед.
– Послушай. – Сердце у нее колотилось. – Мне неприятно так говорить, но это выходит за пределы наших полномочий. Неправильно тут, неужели не чувствуешь?
Ответа не было. Он по-прежнему вглядывался во мрак, словно она вовсе не открывала рта. Карис подождала, рассчитывая, что он шевельнется, заговорит или сделает что-нибудь. Нервы у нее натянулись до предела. Молчание длилось и длилось.
– Ослау? Корён?
Вид у него был очень сосредоточенный; Ослау щурился, стремясь проникнуть взглядом сквозь темноту провала.