– Послушай меня, – продолжал Ферайн. – Нужно выбираться отсюда. Вдруг обрушится другая часть здания.
Завеса затрещала от ощущения новой смерти; шок просачивался в мир, как грязь через сито. Сквозь звон в ушах Карис слышала голоса, крики, звуки паники из кабинетов в посольстве, от дипломатов на втором этаже. Она неуверенно встала на ноги.
«Надо было его остановить, не дать открыть дверь», – подумала она и направилась в коридор. Противоположную стену тоже снесло, пол был усеян битым стеклом и каменным крошевом. Всего несколько минут назад она стояла на этом самом месте, в центре катастрофы. Кровь, еще кровь, темные пятна на полу. Изуродованные части тел, непонятная слизь, следы огня. На подгибающихся ногах Карис двинулась в сторону прихожей.
Женщина, которая ее встречала, лежала на спине. Мертвая – глаза остекленели, а левая сторона тела залита кровью. Карис сглотнула и опустилась рядом с ней на колени. Положила руку на щеку женщины и открыла Завесу.
– Я не хотела его впускать.
Над трупом женщины соткался из воздуха ее призрак. Тело просвечивало, а лицо рябило от пробегавших по нему отголосков эмоций, искажавших черты. При жизни вареслийка блестела глазами и улыбалась, однако слепок с ее воспоминаний выглядел тревожным. И усталым.
– Привет, – тихо произнесла Карис. – Посмотри на меня.
Взгляд призрачной женщины переместился вниз. Собственного трупа она, похоже, не замечала, но внимание ее прикипело к лицу Карис со странным облегчением, словно покойной неожиданно предложили убежище.
– Кажется, мне надо домой, – проговорила она ровным тоном, от которого делалось жутковато. – Не могу больше терпеть этот город. Местные ненавидят меня. Они всех нас ненавидят.
– Это?.. – начал было Ферайн, и призрак мгновенно всколыхнулся от звука его голоса.
– Кто здесь? – требовательно спросила женщина. – Где я?
– Тихо, тихо. Здесь ничего тебе не грозит. – Карис закашлялась. От пыли кружилась голова. – Тут только мы вдвоем.
Призрак вроде бы успокоился.
– Я не хотела его пускать.
– Все в порядке, – продолжала Карис мягким, успокаивающим голосом. – Я знаю, что ты не хотела. Сумеешь описать, как он выглядел?
– Молодой. Высокий. У него было что-то с рукой. – Видение на секунду пропало, затем появилось снова. – Ожог. Отметины обвивали его предплечье, как будто лентой. Думаю, это был святой.
– Как он попал в посольство?
– Он меня оттолкнул. Я упала, а он просто прошел через ворота. У него была сумка. – Призрак окутало вихрем света. – Я не хотела его пускать. Сумка выглядела странно. Он прижимал ее к себе, а она шевелилась и дышала, словно живая. Неестественная картина. Я надеялась, что обереги у ворот оттолкнут его, но он прошел прямо сквозь них. Я не сумела его остановить. Чары должны были остановить его.
– Ты понимала, что он собирается нанести вред посольству.
– Я не хотела его пускать. До этого приходила женщина, тоже местная и такая приятная. Она посмотрела мои работы и назвала их прекрасными. Я сказала ей, что здесь безопасно. Но я не хотела его пускать.
– Я знаю, – прошептала Карис. – Ты не виновата; никаких неприятностей у тебя не будет.
– Думаю, мне пора домой.
– Теперь у тебя все будет в порядке. – Пальцы Карис соскользнули с еще не остывшей женской щеки. – И твои картины были прекрасные.
С тихим вздохом, словно ветер улегся среди деревьев, видение исчезло. Карис закрыла мертвой глаза и поднялась на ноги. Стены вокруг потрескивали. Сверху по-прежнему доносились шаги и голоса, снаружи били тревогу.
Частью сознания Карис понимала, что оставаться в этих стенах опасно, но вместо этого она сделалась отстраненной, как будто взрыв выбил какую-то подпорку у нее в голове. Карис все еще пребывала в смятении, ее мутило, но в основном она ничего не чувствовала. Пошатываясь, Карис двинулась к выходу. «Отметины обвивали его предплечье, словно лентой. Думаю, это был святой». Тот самый, которого она видела вчера на территории кампуса. А теперь он мертв – как и милая женщина, что ее встречала, как и этот любезный Петреск. Карис снова закашлялась от пыли и приложила ладонь ко рту.
– Ты почти у цели, – ободрил ее Ферайн.
Тело ощущалось неестественно тяжелым. Впереди маячила открытая дверь, и серая взвесь пыли на солнце превращалась в белую. Карис прищурилась от света, на ощупь пробираясь вперед через россыпь обломков. Под ногами хрустели синими лепестками сухие цветы.