– Пустяки, всего лишь царапина.
– Выглядишь так, будто на тебя шкаф уронили.
Бусин расплылся в улыбке:
– Возможно ли, о Эска, глашатай смерти, чтобы вы настолько переживали за меня? Почел бы за великую честь.
– Отвали.
– Как пожелаете, милейшая госпожа. – Он поклонился в пояс. – Принести вам выпить?
– Воды. Пожалуйста.
Бусин удалился, не переставая улыбаться. Карис плюхнулась на диван. В этой части дома ей прежде бывать не доводилось, со Вторым мэром они всегда беседовали на кухне. Гостиная, как и кухня, тоже была светлая и просторная: мятно-зеленые стены, подоконник и полки украшены собранием папоротников и суккулентов. Мебель потертая, но добротная. Удобная. Карис откинулась затылком на спинку дивана, чувствуя себя грязной и вымотанной. Ну хоть колотить перестало.
Маришка завершила ритуал, поставила кролика на пол, ласково подтолкнула зверька, и тот ускакал в сторону кухни.
– Троих потеряла, – вздохнула она. – Придется поговорить с моим человеком в Институте насчет того, чтобы прикупить новых, но это обойдется недешево. Да и любила я прежних.
– Вы тут в безопасности?
Маришка вскинула взгляд, разом оценив заляпанную кровью пыльную одежду Карис и ее всклокоченные волосы:
– Ну не настолько, как мне казалось. Но я вовсе не собираюсь ронять лицо по этому поводу.
Бусин вернулся и подал Карис стакан с водой. Она приняла его с благодарным кивком и удивилась, когда он ласково похлопал ее по плечу.
– Этот дом защищен, – сказал Бусин. – В Сайкамите нет более безопасного места.
– Ради всего действительно святого. – Маришка раздраженно махнула ему, чтобы тот не отсвечивал, и Бусин отступил к стене у камина. – Остальному городу это чести не делает.
Карис отпила из стакана. Вода смыла изо рта гипсовую пыль, и глашатай смерти поморщилась. Словно мел жевала. Она допила остальное в один присест и утерла губы тыльной стороной ладони.
– Что случилось? – спросила Карис.
– Трое святых, незапланированный визит. Я уговорила их уйти. – На вежливый кашель помощника Маришка закатила глаза. – Бусин тоже был очень убедителен.
– А если они вернутся?
– Ну, двое точно не вернутся – если только Новая милость не проведет правильным образом некромантский ритуал.
– В сайкамитской Пристани минимум десять глашатаев смерти, и могут послать еще.
– Тогда мы будем их ждать. Карис, меня не первый раз пытаются прикончить. Ладно, с этим разберутся, и в процессе разборки наши эфиритолюбивые друзья, возможно, научатся некоторым приличным манерам. Теперь скажи мне: с тобой-то, во имя непроизносимого имени Единой, что произошло?
Карис помедлила, затем сжала губы и опустила взгляд.
– Ты ранена? – спросил Бусин.
Она помотала головой. Понимала, что этого недостаточно, но о чем ей было говорить, если все завязано на Ферайна, все вопросы: почему Новая милость ее преследует, зачем ее вообще занесло в посольство, с чего ей потребовалась помощь. У Второго мэра ничего не делалось за так. Как только секрет Карис раскроется, придется платить за его сохранение.
Маришка позволила молчанию затянуться, потом откинулась на спинку дивана и скрестила руки, разглядывая Карис сквозь полуопущенные ресницы.
– Итак, маленькая тайна Карис Эски. – Она протянула слово «тайна», разбив его на слоги, получилось: «та-ай-на-а». – Ну, глянем, что мне известно? Мне известно, что Новая милость ищет вареслийца, возможно, участника некоего посольства, возможно, единственного из этого посольства уцелевшего и, возможно, обретающегося где-то в городе. Мне известно, что Карис Эска внезапно, вопреки своим принципам, готова отказаться от двадцати процентов гонорара в обмен на прием у частного правилы, несмотря на явно отменное здоровье.
Карис попыталась ее перебить, но Маришка вскинула ладонь и продолжила:
– Мне известно, что, вылетев пробкой из дома правилы, она направилась прямиком в Институт, где разыскала специалиста по высшей биоритуалистике. Мне известно, что вслед за этим означенный специалист занялся изучением, как ни странно, манипуляций со временем и человеческими привязками. – Маришка склонила голову набок. – Интересный, должно быть, у них состоялся разговор. А потом – и это самое загадочное – я слышала, что глашатай смерти Эска начала при всех разговаривать сама с собой.
Щеки у Карис покраснели от гнева.
– Ты приставила ко мне слежку?
– Слухами земля полнится, особенно если у тебя столько друзей, сколько у меня. – Маришка обхватила колени руками. – Карис, послушай. Я понимаю, что ты в беде, и отлично представляю почему. Новая милость не стала бы выносить мне дверь, не будь дело серьезным. Верно?