Видимо, ей не удалось полностью скрыть отчаяние, потому что взгляд Маришки смягчился.
– Я понимаю, Карис, правда понимаю, – сказала Второй мэр. – Мы с Бусином сделаем для тебя все, что в наших силах.
«Этого недостаточно. И никогда не будет достаточно».
– Карис, – шепнул Ферайн.
Она покачала головой.
– Твое нежелание возвращаться понятно, – продолжала Маришка. – Видит Единая, я тебя не виню. Но не затягивай с этим.
Она протянула гостье конверт, и в глазах Второго мэра блеснула жалость. Карис горько скривила губы. «Не смотри на меня так».
– Вареслия, – выдавила она. Брови у Маришки сошлись на переносице. – Я поеду в Мирессу. – Карис заставила себя поднять руку и взять конверт. – Но оттуда перейду границу с Вареслией. Направлюсь на восток, доберусь до Элудии. Там Новой милости будет не так легко меня отследить, а если кто и сумеет разобраться в путанице бхатумских формул, которую я наворотила, то это вареслийцы.
Бусин хрюкнул:
– Если ты думаешь, что тебе в Копате не обрадуются…
– Знаю. Но особого выбора у меня нет.
Это уже меньше походило на капитуляцию.
Маришка снова тяжко вздохнула, потерла лоб, а затем пренебрежительно повела плечами.
– Через пограничный пункт тебе туда не попасть, – сказала она.
– Нет, попасть.
– Значит, понадобится проводник.
– Я заплачу.
– Не с твоими сбережениями. – Второй мэр нахмурилась. – У меня есть некоторое влияние в Мирессе. Его хватит, чтобы попросить об одолжении, но недостаточно, чтобы гарантировать бесплатный переход. В лучшем случае получится снизить цену, но остальное ляжет на тебя. Ты уверена в своем выборе?
Карис кивнула.
Маришка поджала губы. Казалось, она хотела сказать что-то еще: возможно, задать вопрос или предостеречь Карис, убедить ее, что все это глупый и бесполезный риск. Или рассердилась? Усталая и измученная, Карис не отпрянула от взгляда пожилой женщины, только сползла по дивану ниже.
– Может, и не выйдет ничего, – сказала она, – но попытаться я обязана.
Второй мэр еще несколько секунд молчала. Дальнейшая ее речь прозвучала резко и безлично:
– Ладно, сделаю все, что смогу. Ступай умойся, ванная в конце коридора. Выходишь через десять минут.
Карис едва успела смыть кровь с волос и более-менее отряхнуть пыль с одежды, а Бусин уже тащил ее прочь из дома. Кроличий трупик из сада убрали, но кровь на траве все еще темнела. На улице было тихо. Карис оглянулась на дверь, высматривая Маришку в надежде попрощаться, но Второй мэр не показывалась. Бусин закинул свою подопечную в поджидавшую у забора виляйку, забрался следом, назвал адрес где-то в районе гавани, и повозка рванула вперед.
Карис рухнула на сиденье. Все происходило так быстро, что трудно было уследить. Возможно, она еще не отошла от взрыва в посольстве, но голова была мутной, соображалось медленно, а тело настойчиво требовало отдыха. «Что ж, курс выбран». Живот крутило.
Виляйка остановилась у старого пакгауза в Трухачах. Бусин вышел, переговорил с дежурившей у входа женщиной, а затем поманил Карис внутрь.
– Отправим тебя в одном из наших грузовых ящиков, – пояснил он негромко. – Выезд часа через три-четыре, но здесь мне придется тебя покинуть – есть другие дела.
Внутри склада было темно и пахло морем. Карис поморгала, свыкаясь с сумраком.
– Конечно.
Бусин коротко коснулся ее плеча.
– В Мирессе тебя будут ждать. А потом, когда со всем этим разберутся, начнется твоя работа…
– Спасибо, Бусин. – Она кивнула.
– Всегда рад служить, моя госпожа.
Вместе со сторожихой Бусин помог Карис забраться в один из больших деревянных ящиков с деликатесами, отправлявшихся в Верхний город. Пока заколачивали крышку, она присела среди бутылок рифового вина, бочонков с ледяными устрицами и холодной запеченной в масле сладкой рыбой. Уходя, Бусин трижды постучал по стенке ящика на удачу.
И потянулось ожидание.
Прошло часа два, может, три. В ящике было темно и тесно, но Карис чувствовала себя вполне уютно и даже задремала, вскидываясь при каждом громком звуке. Тень помалкивала. В конце концов послышались голоса, и пол под ногами накренился – ящик поставили на грузовую телегу. Сквозь щели в деревянных досках проникал дневной свет.
Путь шел через Нижний город. Ящик вынули из кузова у основания чешуйчатой стены и перенесли на одну из больших ладоней. Карис съежилась и притихла, слушая, как в скалах гуляет ветер. Наверху стены – снова движение, вновь голоса. Крышка ящика откинулась, и двое Маришкиных людей выпустили ее, сразу же затолкав в поджидающую виляйку.