От этой мысли сделалось зябко. Карис обняла себя руками. «Какие у меня варианты? Ждать, пока меня выследит Новая милость? Спрятаться в Копате, пока за мной не придет Сабастер?» Нет, сделанного не воротишь. И возможно, состязание разорвет ее на части еще до того, как они достигнут границы. «Полагаю, это бы все упростило». Она угрюмо оглядела помещение.
Стеклянная стена зала выходила на паутину снаружи, где светящиеся нити Завесы были видны невооруженным глазом – места, где эфириты прорвали нереальность прямо в смертное измерение и туго смотали ее, словно пряжу. Каждая нить имела от трех до восьми футов в толщину, и группировались они в единую массу в центре клубка: колоссальное, переливающееся всеми оттенками света гнездо. Чем дальше от ядра, тем бледнее становились нити, пока не исчезали из виду на краю вокзальной территории. В целом смотрелось красиво, но от слишком долгого вглядывания в светящуюся массу холмы перед глазами у Карис начинали дрожать и двоиться.
– В твою сторону кто-то идет, – доложил Ферайн. – Не реагируй.
Несмотря на предупреждение, она напряглась и машинально повернула голову к двери. Прямо к скамье, где она сидела, направлялась невысокая смугловатая брюнетка. Взволнованная и запыхавшаяся, незнакомка шагала быстро, растрепанные кудри липли к лицу. На плече у нее висела большая сумка. Несколько торговцев с интересом проводили ее глазами. Карис отвела взгляд, силясь изобразить равнодушие, хотя сердце резко зачастило. Эта сумка. Призрак в посольстве сказал, что у святого была сумка. Не может же быть, чтобы снова… Только не сейчас, не…
Женщина остановилась перед ней.
– Карис?
Карис моргнула и подняла глаза. Никогда прежде она ее не видела, но голос показался странно знакомым.
– Это я, – сказала женщина, – просто в маске. Простите. У меня примечательная внешность, поэтому я надеваю маску, когда нужно сделаться более незаметной.
– Да быть того не может, – удивился Ферайн.
У Карис пересохло во рту.
– Винола?
– Я боялась, что опоздаю.
Ученая опустилась на скамью напротив. Приталенное коричневое пальто, явно сшитое на заказ, с узкой талией, и бледно-голубая блузка с серебряной вышивкой по вороту. Некоторое сходство с ее подлинными чертами улавливалось, но Карис в жизни не признала бы торайгианку под колдовской маскировкой.
– Что вы здесь делаете? – спросила она еле слышно.
– Полагаю, – Винола сверилась с извлеченными из нагрудного кармана часами, – еду в Мирессу.
– Почему?
– Потому что туда же едете вы.
– Помнишь, как эта женщина доставала голубей? – прошептал Ферайн. – Похоже, это был знак.
У Карис поникли плечи.
– Какое отношение мои передвижения имеют к вам? – спросила она Винолу.
Ученая подалась вперед. Ее недавно вымытые, судя по влажным прядям, волосы пахли сиренью. Ногти блестели ярко-розовым лаком.
– Потому что, думаю, я могу вам помочь, – сказала она, а затем быстро и нервно рассмеялась. – А вы представляете собой самую захватывающую исследовательскую возможность в моей карьере.
Карис не ответила на ее улыбку.
– Вы не понимаете всей ситуации, и вам не следует здесь находиться.
– Я говорила с Бусином и с его страшной начальницей. – Винола взглянула в окно. – Они предложили мне сопровождать вас. И я должна передать вам это.
– Вы хотите сказать, они…
Винола открыла сумку, вытащила из нее дешевое пальто цвета штормового неба и протянула Карис.
– Это от Маришки, – пояснила она. – Ничего особенного. Она сказала, что у вас маловато одежды для путешествия, учитывая, что уезжаете вы в спешке.
Карис покрутила пальто в руках. От шеи до талии тянулись медные застежки.
– Что за…
– Элудийские библиотеки лучшие в мире. – Ученая, казалось, нарочно ее перебила. – Не все материалы лежат в открытом доступе, но, если говорить об источниках по теории бхатумских ритуалов, город не знает себе равных.
– Тише вы! – прошипела Карис.
– Дайте мне неделю, и я сумею точно установить природу ваших трудностей. А пока я, возможно, смогу вам помочь справиться с какими-нибудь… симптомами. У вас не возникало новых проблем с момента нашей последней беседы?